Тайна рисунка: следователь удочерил девочку, не зная всей правды

На другом конце провода повисла пауза.

— Я что-нибудь придумаю, — наконец сказала она. — Будьте у заднего входа в центр через час. У вас 10 минут.

Затем он набрал номер Петра Никифоровича, старого сторожа.

— Отец, нужна твоя помощь. Помнишь ту запонку? Мне нужно, чтобы ты официально зарегистрировал её как находку. Напиши заявление на имя полковника Сычева. Опиши, где и когда нашел. И главное, укажи, что видел, как майор Романов выходил из архива.

— Сделаю, сынок, — без колебаний ответил старик. — Давно пора эту гниду на чистую воду вывести.

План начал вырисовываться в его голове. Он больше не был жертвой. Он становился охотником. У него было два козыря: запонка, которая теперь станет официальной уликой, и главный свидетель. Аня, чья память начала пробуждаться.

Но действовать нужно было быстро и осторожно. Игорь был умен, хитер и, как теперь понимал Вадим, абсолютно безжалостен. Он посмотрел на себя в зеркало. Измученное, небритое лицо, круги под глазами, седина на висках. Но взгляд был другим. В нем больше не было растерянности. В нем была сталь.

Он достал из шкафа свой табельный пистолет, который не брал в руки со дня отстранения, проверил обойму. Он не собирался вершить самосуд. Оружие было нужно для защиты. Он чувствовал, что финальная схватка близка, и он должен быть к ней готов.

Он ехал на встречу с Аней, и в его голове звучали слова полковника Сычева: «Ты одержим». Да, он был одержим. Но не местью. А жаждой справедливости. Он направлялся в то место, где его ждала последняя, самая важная улика, которая должна была либо окончательно подтвердить его догадку, либо разрушить её. А вместе с ней — и остатки его веры в людей.

Задний двор реабилитационного центра встретил его сыростью и запахом гнилой листвы. Елена Сергеевна ждала у служебного входа, нервно кутаясь в шаль.

— У вас мало времени, — прошептала она. — Медсестра на посту — моя бывшая студентка, я договорилась. Но скоро обход.

Она провела его по тускло освещенному коридору в небольшую игровую комнату. Аня сидела на стульчике в углу, спиной к двери. Она даже не обернулась, когда он вошел. Её худенькие плечи вздрагивали.

Вадим опустился перед ней на колени.

— Анечка, это я, папа.

Она медленно повернула голову. Её глаза, казалось, стали ещё больше на исхудавшем лице. В них была такая бездна тоски, что у Вадима перехватило дыхание.

— Я пришел забрать тебя, — сказал он, беря её холодные руки в свои. — Всё будет хорошо, я обещаю.

Он достал из кармана фотографию. Старый пожелтевший снимок, который он нашел в семейном альбоме Ковалевых. На нем молодой, улыбающийся Андрей Ковалев обнимал свою жену. А рядом стоял… Игорь. Все трое смеялись, щурясь от солнца.

— Аня, посмотри. — Он осторожно поднес фотографию к её глазам. — Ты помнишь этого человека? — Он указал на Игоря.

Она долго смотрела на фото. Её губы беззвучно шевелились. Потом её взгляд переместился на лицо отца на снимке. Она вздрогнула, и её тело начала бить мелкая дрожь. Она вырвала руки и закрыла лицо ладонями.

— Тень, — прошептала она. Еле слышно, почти беззвучно.

Но Вадим услышал. Первое слово за 10 лет.

— Да, — сказал он, чувствуя, как по его щекам текут слезы. — Это он. Тень.

— Вадим Андреевич, пора! — раздался шепот Елены Сергеевны из-за двери.

— Аня! — Он снова взял её за руки. — Мне нужно, чтобы ты сделала ещё кое-что. Нарисуй его ещё раз. Нарисуй Тень. Но теперь нарисуй его лицо. Ты сможешь?

Она посмотрела на него, и в её глазах он увидел не только страх, но и робкую решимость. Она кивнула.

Он оставил её с Еленой Сергеевной, а сам поехал в Следственный комитет. Прямиком к Сычеву. Полковник встретил его холодно.

— Соколов, я же тебя предупреждал.

— Товарищ полковник, я пришел не как следователь, а как опекун, — сказал Вадим, выкладывая на стол запонку в пакетике для вещдоков и заявление от сторожа. — И как свидетель. У меня есть доказательства, что майор Романов причастен к убийству семьи Ковалевых.

Сычев недоверчиво взял запонку, прочитал заявление. Его лицо медленно менялось.

— Это серьезно?

— Более чем. Главный свидетель — моя дочь. Её память возвращается, и она готова опознать убийцу.

Полковник долго молчал, барабаня пальцами по столу.

— Хорошо, Соколов. Я дам тебе двадцать четыре часа. Найди мне неопровержимые доказательства. Прямые. Показания свидетеля, признание. Что угодно. Но если это твоя очередная фантазия — пеняй на себя.

Вадим вышел из кабинета, чувствуя, как по его телу разливается адреналин. Обратный отсчет пошел. Он знал, что Игорь уже в курсе его действий. Сторож наверняка доложил ему о заявлении. Теперь друг превратился в загнанного зверя, а загнанный зверь опаснее всего.

Он ехал домой, постоянно проверяя зеркало заднего вида. За ним никто не следовал, но ощущение чужого присутствия не покидало. Он понимал, что его квартира больше не безопасное место.

Он остановился у небольшого магазина, купил одноразовый телефон. С него он набрал Игорю.

— Это я, — сказал он, когда друг ответил.

— Вадим? Что за игры? Почему ты не отвечаешь на звонки?

— Нам нужно встретиться, Игорь. Срочно. Я знаю, что произошло десять лет назад. Я знаю всё.

На другом конце провода повисла тяжелая тишина.

— Где? — наконец хрипло спросил Игорь.

— Завтра в полдень. На старом кирпичном заводе за городом. Приезжай один.

— Это ловушка?