Тайна замурованной ниши: почему полиция 50 лет искала школьника, пока рабочие не вскрыли стену библиотеки
Сухой голос сотрудника дежурной части попросил семью срочно приехать в управление для важной беседы. По спине Анны пробежал ледяной холод, а пришедший с работы муж лишь мрачно кивнул, и они вместе отправились к следователям. В пропитанном табачным дымом кабинете старшего следователя, капитана Иванова, стоял специфический запах старой бумаги и пыли.
На столе лежала толстая, изрядно потрепанная папка с материалами по делу Ивана, а сам офицер, стараясь не смотреть посетителям в глаза, тяжело поднялся со своего места. Мужчина с усталым лицом предложил Анне и Сергею занять места на скрипящих стульях. Мать покорно села, сжимая в руках промокший носовой платок, тогда как отец предпочел остаться на ногах, словно ожидая нападения.
С дрожью в голосе женщина полная надежды поинтересовалась, появились ли хоть какие-то зацепки, отчего следователь явно почувствовал себя некомфортно. Иванов прочистил горло и, даже не притрагиваясь к документам, начал сухим тоном отчитываться о масштабных поисковых мероприятиях. Он перечислил все проверенные водоемы, лесные чащи, заброшенные здания и напомнил о сотнях допрошенных людей.
Вдруг капитан запнулся и прямо заявил, что расследование зашло в тупик, поскольку у сыщиков не появилось ни одной свежей идеи. Голос Сергея сорвался на рык, когда он в бешенстве спросил, как система может просто опустить руки и перестать искать его единственного наследника. Анна подскочила со стула, выронив свой платок, и закричала, отказываясь принимать бессилие правоохранительной машины.
Она слезно просила не останавливать работу, уверяя, что ее материнское сердце чувствует — мальчик жив и нуждается в спасении. Капитан попытался жестом успокоить обезумевшую от горя мать, но та, с искаженным от боли лицом, продолжала настаивать на своем. Анна плакала и описывала свои кошмары, в которых каждую ночь видит испуганного Ваню, запертого в холодном и темном месте.
Потеряв контроль над эмоциями, женщина закрыла лицо ладонями и разрыдалась в голос. Стоявший поодаль Сергей шагнул вперед, сжимая огромные кулаки, и тихим, но ледяным тоном поинтересовался, осознает ли следователь, в каком аду они живут каждый день. Отец добавил, что до сих пор всматривается в черты каждого проходящего мимо подростка, и потребовал перевернуть все вокруг, но достать виновного.
Утомленный Иванов потер виски; за время своей карьеры он сталкивался с множеством трагедий, но отчаяние этих людей пробивало любую защиту. Он постарался как можно деликатнее объяснить, что дело не закрыто, а лишь приостановлено, однако физических мест для поиска больше не осталось. Офицер гарантировал, что данные разосланы по всем смежным областям, и при первом же сигнале расследование будет возобновлено.
Анна подняла полные слез глаза и потребовала заново опросить весь рабочий коллектив школы, интуитивно подозревая, что разгадка кроется в ее стенах. Она настаивала на повторной проверке каждого преподавателя, технички и охранника. Следователь устало отрезал, что абсолютно все работники, в том числе и внезапно уволившийся странный сторож Петр Николаевич, были тщательно проверены и имеют неопровержимое алиби.
Услышав о сбежавшем стороже, Сергей со всей мощи ударил кулаком по перегородке, так что на пол посыпались куски сухой штукатурки. Он в ярости процедил, что если органы упустили подозреваемого, то он лично разыщет этого типа и силой выбьет из него признание. Иванов стремительно поднялся из-за стола, его голос зазвучал жестко: он категорически запретил мужчине устраивать самосуд, напомнив об уголовной ответственности за подобные действия…
