Тайна записки в кармане: почему ребенок оказался один в лесу

Андрей нашел его на лесной тропе — маленького мальчика в грязной куртке, который сидел на пне и тихо повторял одни и те же слова. Ребенок не плакал, не кричал, просто ждал. А в его кармане лежала записка, которая перевернет жизнь лесника с ног на голову.

Но тогда Андрей еще не знал, что через четыре дня он будет стоять над телом женщины, которую этот мальчик до сих пор ждет домой.

Сухая ветка треснула под сапогом так громко, что даже ворона на сосне недовольно каркнула. Андрей остановился, прислушался к тишине леса и усмехнулся собственной осторожности: кого он тут напугает, медведей, что ли? Сорок восемь лет обходов, и каждый раз одно и то же: проверить тропы, осмотреть кордоны, убедиться, что браконьеры не шалят. Рюкзак натер плечо через старую куртку, но Андрей не спешил его поправлять.

После похорон матери в доме стало слишком тихо, даже скрип половиц казался оглушительным. А здесь, среди сосен и берез, тишина была живой: шелестела листьями, попискивала птицами, журчала невидимым ручейком.

— Ну что, старая, как дела? — пробормотал он, поглаживая кору знакомой сосны.

Дерево молчало, но Андрей и не ждал ответа. Просто за сорок лет работы привык разговаривать с лесом, иначе с ума сойдешь от одиночества. Особенно сейчас, когда и дома некого спросить, как дела.

Впереди показалась любимая поляна — небольшая, уютная, с пнем посередине, на котором он обычно перекусывал. Андрей достал термос, предвкушая горячий чай, когда услышал шорох в кустах малины. Маленькая фигурка в грязной синей куртке сидела на его пне, как будто ждала автобуса на остановке.

Андрей замер, зажав в руке крышку от термоса. Ребенок, лет пяти, не больше, спокойно качал ногами и напевал что-то себе под нос.

— Эй, малыш, осторожно, — позвал Андрей, стараясь не напугать. — Ты как тут оказался?

Мальчик поднял голову, и Андрей увидел серьезные темные глаза, слишком взрослые для детского лица. Ни страха, ни удивления, только спокойная уверенность.

— Мама сказала ждать здесь, — ответил ребенок тихим голосом. — Она скоро придет.

Андрей оглянулся по сторонам, прислушался. Кроме птичьего щебета и далекого стука дятла — ничего. На поляне они были совершенно одни.

— А когда мама сказала ждать? — Андрей присел на корточки, чтобы быть на уровне глаз ребенка.

— Вчера, — простодушно ответил мальчик и снова принялся качать ногами. — А может, позавчера? Я не помню.

Куртка на ребенке была влажной от росы, волосы растрепаны, а под глазами залегли тени усталости. Андрей почувствовал, как внутри что-то сжалось — знакомое чувство беспомощности перед чужой бедой. Термос в руках Андрея остывал, но он этого не замечал. Все внимание было сосредоточено на маленьком человечке, который явно провел здесь не одну ночь.

— Как тебя зовут, сынок? — спросил лесник, садясь рядом на траву.

— Денис. — Мальчик посмотрел на него с любопытством. — А вы дядя из леса?

— Что-то вроде того, — улыбнулся Андрей. — Я здесь работаю, слежу, чтобы деревья не обижали. А ты где живешь, Денис?

Мальчик задумался, сдвинув брови.

— В доме с красной крышей, — наконец произнес он. — Там мама, и телевизор, и кот Мурзик. Только Мурзик убежал, когда дядя Саша кричал.

Андрей кивнул, мысленно перебирая дома в округе с красными крышами. Таких было несколько, но все не ближе десяти километров от поляны.

— А как мама выглядит? — осторожно поинтересовался он.

— Красивая, — с гордостью ответил Денис. — У нее волосы как у принцессы, и она умеет печь блинчики. И песенки поет, когда я не могу заснуть.

Голос мальчика дрогнул на последних словах, и Андрей понял: ребенок старается казаться смелым, но на самом деле напуган. Андрей присмотрелся к куртке мальчика и заметил, что карман топорщится. Бумага, судя по очертаниям.

— Денис, а что у тебя в кармане? — мягко спросил он.

Мальчик посмотрел вниз, как будто только сейчас вспомнил.

— А, это мама дала. — Он сунул руку в карман и достал сложенный вчетверо листок. — Сказала, если долго не будет, показать дяде.

Руки Андрея слегка дрожали, когда он разворачивал бумагу. Почерк был женский, аккуратный, но спешный, как будто писали в волнении или страхе.

«Что бы со мной ни случилось, позаботьтесь о моем сыне. Он хороший мальчик, не виноват ни в чем. Меня заставляли выбирать, но я выбрала его. Всегда выберу его».

Андрей перечитал записку дважды, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Это была не просьба о помощи, это было завещание. Женщина знала, что с ней может случиться что-то страшное.

— Мама когда-нибудь говорила, что может не прийти? — осторожно спросил он.

Денис покачал головой.

— Мама всегда приходит, — уверенно сказал мальчик. — Она же обещала.

Солнце клонилось к закату, и в лесу становилось прохладно. Андрей посмотрел на дрожащего от холода ребенка и принял решение.

— Слушай, Денис, — он сел рядом на пень. — Мама найдет тебя и у меня дома. А здесь ночью холодно, и волки могут прийти.

— Волки? — Глаза мальчика расширились. — Настоящие?

— Самые настоящие, — кивнул Андрей. — Но они боятся домов с теплой печкой. У меня как раз такой дом есть. И суп вкусный, и чай горячий.

Денис колебался, переминаясь с ноги на ногу.

— А если мама придет, а меня тут не будет?