Тихое решение: женщина не стала спорить с родней, а просто сделала как правильно
Я вернулась в свою квартиру, но мысли мои остались там, на утесе. Я знала их распорядок лучше, чем они сами. Я знала, что в этот момент в стеклянном кубе царит не радостное предвкушение праздника, а нервная суета, замаскированная под веселье.
Мое короткое «Хорошо» сработало именно так, как я рассчитывала. Для Трофима и Анфисы это слово стало сигналом к отбою воздушной тревоги. Они выдохнули. Я буквально физически ощущала их облегчение.
«Мама успокоилась», — наверняка сказал Трофим жене. «Она поняла свое место», — победно добавила Лукерья.
Они решили, что моя гордость сломлена, что я проглотила оскорбление и смирилась с ролью отверженной. Глупцы. Они не понимали, что в статике «хорошо» — это не согласие. Это состояние системы перед плановым обрушением.
Я села за компьютер и открыла панель управления «Умным домом». Я сама программировала эту систему. Я знала каждый датчик, каждый привод, каждый логический узел. На большом мониторе передо мной развернулась жизнь моего бывшего дома в виде графиков, видеопотоков и логов активности.
На экране с камеры у ворот я увидела курьера. Игнат сработал оперативно. Мотоциклист в яркой желтой форме спешился у кованой калитки и нажал на звонок. В руках у него был плотный конверт с красной полосой — уведомление о смене собственника. Официальный документ. Юридическая бомба.
Дверь открыл Трофим. Он выглядел задерганным. Рукава его дорогой белой рубашки были закатаны, волосы растрепаны. Он держал телефон плечом, что-то объясняя кейтеринговой службе.
— Да, да, шампанское должно быть ледяным! — кричал он в трубку, не глядя на курьера.
Парень протянул ему планшет для подписи.
— Доставка для господина…
— Да, это я, давайте сюда! — Трофим нетерпеливо чиркнул стилусом по экрану, даже не взглянув на название отправителя. Он выхватил конверт.
Мое сердце стучало ровно, как метроном.
«Прочитай», — мысленно приказала я. — «Прочитай, что написано на конверте, сын. Пойми, что ты только что потерял».
Но Трофим не читал. Он бросил конверт на тумбочку в прихожей, прямо поверх горы подарочных коробок, перевязанных золотыми и алыми лентами. Для него это была просто еще одна открытка, еще один счет, еще одна мелочь, отвлекающая от главного события года — триумфа его тещи.
Праздник, который они готовили, не имел никакого отношения к моему пятилетнему внуку. Ванечке нужны были друзья, торт и возможность побегать. Но Лукерья устроила светский раут. Я видела списки гостей в их семейном чате, из которого они забыли меня удалить. Полезные люди, чиновники, бизнес-партнеры, перед которыми Лукерья хотела щегольнуть богатством, к которому не имела никакого отношения.
Я отвернулась от камеры прихожей. Смотреть на сына было больно, но жалость к нему теперь мешалась с брезгливостью. Он сам выбрал свою слепоту.
Внезапно на моем мониторе всплыло тревожное окно, пульсирующее красным цветом.
ВНИМАНИЕ: Попытка изменения прав администратора.
Я нахмурилась. Кто-то пытался войти в корневые настройки системы безопасности. Я быстро проверила лог. Запрос шел с планшета в гостиной. Лукерья. Конечно. Ей было мало выгнать меня физически. Она хотела стереть мое присутствие и в цифровом пространстве. Она пыталась сменить мастер-код, чтобы я не могла даже дистанционно открыть ворота, если вдруг решу приехать. Она хотела запереть замок изнутри.
На экране бежали строки кода. Она вводила стандартные пароли: даты рождения внука, имена, простые комбинации.
12345. Трофимовы. Ванечка2019.
Наивные. Я защитила эту систему 256-битным шифрованием.
Отказано в доступе. Отказано в доступе. Блокировка пользователя на 60 минут.
Я представила ее лицо в этот момент. Искаженное злобой, растерянное. Она наверняка тыкала в экран своим длинным ногтем, проклиная «дурацкую технику».
— Ты хочешь управлять домом, Лукерья? — прошептала я, глядя на мигающий курсор. — Ты хочешь, чтобы все было по-твоему? Что же… Архитектура — это искусство создания среды. Давай создадим среду, соответствующую твоему нутру.
Мои пальцы забегали по клавиатуре. Я вошла в режим ручного управления климатом. Дом был спроектирован как термос. Он идеально держал тепло. Но система кондиционирования была мощной, рассчитанной на жаркое лето.
Я нашла вкладки «Гостиная» и «Банкетный зал». Текущая температура — плюс 24 градуса. Комфорт. Уют. Тепло.
Я перевела ползунок влево. Целевая температура — плюс 15 градусов.
Этого недостаточно, чтобы трубы лопнули. Но этого вполне достаточно, чтобы заставить гостей в вечерних платьях с открытыми плечами почувствовать себя неуютно. Холод проникает медленно, незаметно. Сначала зябко становится рукам, потом холод охватывает плечи, и, наконец, начинает казаться, что ледяной воздух исходит от самих стен.
Следующий шаг. Теплый пол. Зональное отопление было гордостью этого проекта. Керамогранит, по которому так приятно ходить босиком. Статус — ОТКЛЮЧЕНО. Теперь полы станут ледяными плитами. Камень моментально остынет, вытягивая тепло из помещения.
И последний штрих. Освещение.
Я всегда учила Трофима, что свет — это настроение. Теплый свет, 2700 кельвинов, расслабляет, создает интимность, скрывает недостатки кожи и делает лица красивее. Это свет свечей, свет очага. Именно такой свет был настроен для вечеринки.
Я открыла настройки сценария «Вечер». Цветовая температура — 6500 кельвинов.
Это цвет операционной. Цвет морга. Холодный, резкий, стерильно-белый свет, который не знает пощады. Он подчеркивает каждую морщину, каждый слой штукатурки на лице, каждое пятнышко на одежде. Под таким светом еда выглядит неаппетитной, а люди — больными и уставшими. Он вызывает подсознательную тревогу, желание уйти, сбежать.
Я нажала кнопку «Применить» и заблокировала возможность ручного изменения настроек с настенных панелей.
На мониторе показатели начали меняться. График температуры медленно пополз вниз.
Я откинулась на спинку стула. В моей квартире было тихо и тепло. А там, в доме за 12 миллионов, начиналась климатическая зима. Они хотели холодной войны? Они ее получили.
Теперь оставалось только ждать. Игнат сказал, что «гости» приедут к самому разгару веселья. А пока пусть Лукерья попробует объяснить своим светским львицам, почему в ее роскошном особняке атмосфера напоминает приемный покой районной больницы в ноябре.
Я закрыла ноутбук. Пора было выпить чаю. Чай в фарфоровой чашке остыл, подернувшись тонкой пленкой, но я так и не сделала ни глотка. Во мне проснулся не просто мститель, а профессионал. Инженер. Когда видишь трещину в фасаде, можно просто замазать ее штукатуркой, а можно начать копать вглубь, чтобы найти причину просадки фундамента.
Лукерья была трещиной. И ее поведение — эта истеричная, животная агрессия, это маниакальное желание не пустить меня на порог собственного дома — не укладывалось в простую схему злой свекрови. Люди, у которых есть деньги и положение в обществе, ведут себя иначе. Они снисходительны. Они игнорируют, а не воюют. Лукерья же вела себя как зверь, загнанный в угол, который скалит зубы на любого, кто приближается к норе.
Почему?
Я отставила чашку и снова придвинула к себе ноутбук. На этот раз я закрыла панель управления домом. Мне нужны были другие инструменты. За 40 лет работы главным архитектором города я обросла связями, которые не исчезают с выходом на пенсию. Моя записная книжка стоила дороже золота.
Я набрала номер Ларисы Петровны, старой приятельницы из Госреестра. Она все еще работала начальником отдела, сидя в том же кабинете с пыльными фикусами, где мы когда-то утверждали генпланы застройки.
— Пелагея? — Ее голос проскрипел в трубке удивлением. — Сколько лет! Неужели решила вернуться в строй?
— Частный вопрос, Лара. Мне нужно проверить один объект недвижимости. И одного человека.
Я продиктовала ей адрес «элитной квартиры» Лукерьи в центре. Той самой квартиры, которой она так кичилась, рассказывая о лепнине XIX века и соседстве с известным художником. Лукерья всегда подчеркивала, что живет у Трофима временно, пока в ее апартаментах идет грандиозный ремонт.
В трубке застучали клавиши. Я слышала этот ритмичный звук и представляла, как бегунок на экране Ларисы ползет вниз по базе данных.
— Странно, — пробормотала Лариса через минуту.
У меня внутри натянулась струна.
— Что там?
— Объект по данному адресу… продан. Полгода назад. В мае.
Я замерла.
— Продан? Кем?
— Собственником, разумеется. Гражданкой Вороновой Лукерьей Степановной. Сделка прямая, быстрая. Цена… хм, ниже рыночной процентов на двадцать. Видимо, очень торопилась.
— А где она сейчас прописана?..
