Точка невозврата: почему иногда чужой ребенок становится ближе собственного

Там эта неуправляемая, тяжелая железная махина на огромной, совершенно недопустимой для таких сложных погодных условий скорости со страшным, оглушительным грохотом протаранила толстый ствол векового дерева. Причем это ужасное, фатальное событие произошло невероятно далеко за чертой их родного города, в глухой и безлюдной лесополосе, где холодной зимой вообще практически никогда не ездили обычные гражданские машины.

Услышав этот странный, нелогичный географический факт, потрясенная до самой глубины души пенсионерка буквально опешила и едва не потеряла сознание прямо на скользком полу в холодном больничном коридоре. Ведь изначально, по твердым, многократным и уверенным заверениям самого водителя, эта нарядная, праздничная пара направлялась исключительно за покупками в крупные торговые центры, расположенные на совершенно противоположном конце огромного мегаполиса.

Тяжело вздохнув, усталый врач дословно, сверяясь с записями, передал ей циничные, лживые слова ее же собственного сына, официально зафиксированные в полицейском протоколе с места чудовищной, кровавой аварии. Согласно этой нелепой, шитой белыми нитками версии, его беременная невестка якобы внезапно сама, по своей собственной глупой прихоти захотела романтично подышать морозным, свежим воздухом в глухом, опасном зимнем лесу.

Самым страшным, несправедливым в этой жуткой ситуации было то, что вся сокрушительная, смертоносная кинетическая мощь лобового удара о могучее дерево пришлась именно на то самое, злополучное пассажирское место. Именно там, ничего не подозревая, мирно сидела пристегнутая ремнем беззащитная пассажирка, что в итоге и привело к таким катастрофическим, практически несовместимым с нормальной жизнью множественным критическим повреждениям внутренних органов и костей.

Бригада самых опытных, лучших хирургов города несколько часов подряд делала абсолютно всё от них зависящее прямо на залитом кровью операционном столе, пытаясь буквально по мелким кусочкам собрать переломанное, хрупкое тело. Однако после завершения всех сложнейших реанимационных манипуляций они категорически, отводя глаза, отказывались давать обезумевшей родственнице какие-либо, даже самые минимально благоприятные прогнозы на выживание этой несчастной, впавшей в кому пациентки.

Отчаянно, стоя на коленях и горько рыдая, молящую о короткой, секундной личной встрече с девочкой свекровь строгие, непреклонные медсестры вежливо, но очень настойчиво попросили немедленно покинуть стерильное отделение реанимации. Ей настоятельно, почти в приказном порядке посоветовали поехать домой, попытаться принять успокоительное, хоть немного поспать и обязательно вернуться обратно в больницу уже только ранним, светлым морозным утром.

По своему тяжелому, безрадостному и полному отчаяния возвращению в темные, холодные родные стены убитая горем Раиса Ивановна обнаружила в квартире лишь звенящую, пугающую пустоту и мертвую тишину. Как она и предполагала в самой глубине своей истерзанной души, ее трусливого, подлого сына ни в одной из просторных комнат их большого жилища вполне ожидаемо не оказалось.

Дорогой, навороченный современный гаджет этого бессердечного, жестокого парня по-прежнему был наглухо, безнадежно отключен от всех доступных сетей связи, грубо обрывая любые попытки дозвониться и узнать правду. И даже с полным, окончательным наступлением непроглядной, холодной зимней темноты этот мерзавец так и не соизволил явиться домой, чтобы хоть как-то, пусть даже солгав, объясниться со своей обезумевшей от горя матерью.

После этой страшной, абсолютно бессонной ночи, полностью проведенной в горьких слезах и жарких молитвах, измученная, постаревшая за сутки женщина уже на самом раннем, сером рассвете снова обивала пороги закрытого отделения интенсивной терапии. Дежурные, заступившие на утреннюю смену медики с легкой, ободряющей улыбкой обнадежили изможденную посетительницу тем, что прямая, непосредственная угроза жизни для этой удивительно сильной молодой женщины наконец-то полностью миновала.

Однако они сразу же сурово, без прикрас предупредили, что впереди эту переломанную, слабую пациентку ждал невероятно сложный, бесконечно долгий круглосуточный уход и целая череда тяжелейших, дорогостоящих восстановительных операций. Но самым жутким, поистине сокрушительным и убивающим наповал известием для несостоявшейся, счастливой бабушки стала официально подтвержденная врачами необратимая потеря ее такого желанного, долгожданного и уже бесконечно любимого малыша.

Наконец-то получив заветный, белый бумажный пропуск в закрытую, стерильную палату, эта окончательно убитая общим, невыносимым горем сильная женщина попыталась собрать все свои последние, жалкие крохи сил в железный кулак. Она отчаянно, сдерживая рвущиеся наружу рыдания, пыталась найти хоть какие-то правильные, нужные слова утешения для лежащей в белых бинтах, смертельно измученной физической болью и тяжелыми лекарствами невестки.

Она максимально ласково, панически боясь причинить даже малейшую лишнюю боль, держала ее за холодную, слабую ладонь, сквозь душащие слезы обещая сделать абсолютно всё возможное и невозможное для ее полного, безоговорочного исцеления. Бледная как больничный мел девушка едва слышным, надломленным слабым голосом первым делом тревожно поинтересовалась физическим самочувствием своего невредимого, предавшего ее мужа, и плачущая свекровь поспешила ее хоть немного успокоить ложью.

Сквозь непрекращающиеся, горькие слезы физической боли и морального отчаяния пострадавшая тихо, прерывисто дыша призналась, что истинным, единственным инициатором той нелепой, сумасшедшей и роковой поездки в глухой лес был именно ее супруг. Мудрая мать невероятно ласково, нежно поглаживая ее по спутанным волосам, попросила израненную девочку пока не бередить свежие душевные раны и ни в коем случае не нарушать предписанный строгими врачами покой…