Точка невозврата: почему иногда лучше не раскапывать странные неровности на своем участке

— Михаил, — сказал он.

— Виктор.

Они пожали руки. Рукопожатие было крепким.

— Показывай, — сказал Виктор.

Михаил кивнул и повел его к сараю. Доски под ногами тихо скрипели. Дверь сарая открылась с привычным скрипом. Внутри пахло деревом, железом и холодной землей. Ящик стоял на верстаке. Брезент был откинут. Виктор подошел ближе. Он не говорил ничего несколько секунд. Его глаза внимательно изучали каждую деталь. Форма. Пистолет Макарова. Коробки патронов. Мешок денег. И письма. Он взял жетоны.

— Сергей Антонович Белов, — тихо прочитал он. Потом посмотрел на Михаила: — Где ты это нашел?

— Под холмом, за сараем.

Виктор кивнул. Он снова осмотрел ящик. Потом осторожно взял пистолет. Проверил механизм.

— Настоящий, армейский, — сказал он.

Он положил оружие обратно. Потом открыл мешок с деньгами. Старые банкноты лежали аккуратными пачками. Виктор нахмурился:

— Это не просто тайник солдата.

— Я уже понял, — сказал Михаил.

Виктор взял одно из писем. Он быстро пробежал глазами строки.

— «Люди приходили и спрашивали про ящик», — пробормотал он. Он поднял голову: — Ты понимаешь, что это может означать?

Михаил медленно кивнул:

— Думаю, да.

Виктор подошел к окну сарая. Он несколько секунд смотрел на двор. Потом сказал:

— После Афганистана в армии происходило много странных вещей. — Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась тяжесть воспоминаний. — Иногда оружие и боеприпасы исчезали со складов. Иногда деньги проходили через руки людей, которые не должны были их трогать. — Он повернулся: — Если Белов был связан с этим, возможно, он что-то узнал.

Михаил нахмурился:

— Или забрал доказательства.

Виктор кивнул:

— Именно. — Он снова посмотрел на ящик. — Этот тайник может быть частью старого расследования.

— Но дело закрыли, — сказал Михаил.

Виктор усмехнулся:

— Закрыли на бумаге. — Он помолчал. Потом сказал серьезно: — Михаил, это уже не просто история. — Он указал на ящик: — Это возможные доказательства преступления.

Михаил почувствовал, как внутри него что-то тяжело опустилось. Он знал, что Виктор прав.

— И что теперь? — спросил он.

Виктор ответил сразу: