Трое против одного старика: роковая ошибка наглецов, ворвавшихся не в тот дом

— Сергей Литвиненко по кличке Пулька. 28 лет. Сидел там же с 2008 года. Статья за грабёж. Мелкий подхалим, в зоне был «шестёркой» у Хмыря. Делал самую грязную работу. Доносил, подставлял, прислуживал. Бил тех, кто слабее, издевался над новенькими. Авторитет нулевой, презираем всеми.

— Третий. Игорь Семенко, кличка Кадык. 30 лет. Сидел с 2006. Разбой. В зоне был тихим, незаметным мужиком, в дела не лез. Но когда Хмырь стал предавать и крысятничать, Кадык не сдал его, промолчал. Значит, либо боялся до смерти, либо был согласен и в доле. После освобождения пошёл за Хмырём как теленок. Слабое звено, ведомый.

Григорий закончил писать, отложил карандаш. Молчал, обдумывая. Монтаж продолжил, его голос звучал тревожно.

— Горыныч, эти трое по району гастролируют уже месяц. Собирают дань с дальних сел. Запугивают одиноких стариков, выбивают гроши. Бьют тех, кто отказывается платить. Местная милиция знает, но не трогает их. Либо они платят ментам долю, либо тем просто наплевать на стариков. Тебе точно помощь не нужна?

— Нужна, — сказал Григорий, приняв решение. — Но чуть позже. Сначала я с ними сам поговорю, по-свойски.

— Ты уверен, брат? Их трое молодых, ты один.

— Я вор в законе, а они предатели и крысы. Этого перевеса достаточно.

Монтаж помолчал, уважая решение друга.

— Ясно. Если что пойдет не так, звони сразу. Подъеду с ребятами за час, разнесем их.

Они договорились. Григорий повесил трубку. Внимательно перечитал свои записи. Все сходилось в единую картину. Хмырь — предатель, который выдает себя за авторитета. Пулька — грязная прислуга. Кадык — безвольный слабак. Они приехали сюда, думая, что район беззащитный, как овечье стадо. Они не знали, что здесь живет старый волк.

Вечером Григорий вышел во двор. Посмотрел на свой сарай. Старое, почерневшее от времени деревянное строение стояло в глубине участка за домом. Дверь запиралась на мощный засов, окон не было вовсе. Идеальное место для серьезного разговора. Он зашел внутрь, осмотрелся. Пахло пылью, сухим деревом.

Вокруг валялись старые доски, ржавые инструменты, пустые бочки. Места было много. Григорий начал готовить сцену. Убрал все лишнее к стенам, освобождая центр. Нашел в углу старую, тяжелую цепь, надежно прикрутил её к вбитому в стену крюку. Проверил на прочность, дернув изо всех сил. Держит мертво. Потом вышел, плотно закрыл дверь. Все готово к приему гостей.

На следующий день, ближе к полудню, к дому бесшумно подъехала машина. Это была не «девятка», а ухоженная серебристая «шестерка». Григорий узнал её издалека. За рулем сидел Коля Бритва. Григорий вышел на крыльцо встречать. Из машины вылезли двое: Бритва и еще один крепкий парень, молодой, лет двадцати пяти.

Бритва подошел, крепко, по-братски обнял Григория.

— Здравствуй, Горыныч. Монтаж передал, что помощь понадобится. Это Витек, парень из наших, надежный как скала.

Витек уважительно кивнул, подал широкую ладонь. Григорий пожал её. Крепкий парень, широкоплечий, с умным и цепким взглядом. То, что надо.

— Когда ждешь этих гастролеров? — деловито спросил Бритва.

— Через два дня. Сказали вернуться за деньгами к концу недели.

— План какой?

Григорий провел гостей в дом, усадил за стол. Разложил перед ними листок со своими записями.

— Слушайте внимательно. Хмырь — предатель, крыса. Остальные — дешевая шпана. Когда они приедут, я поведу их в сарай якобы за деньгами. Там вы, Бритва и Витек, будете ждать в засаде. Дальше будем действовать по обстоятельствам.

— Убирать их будем наглухо? — спокойно, как о работе, спросил Витек.

— Хмыря возможно придется, — жестко сказал Григорий. — Остальных — как получится. Главная цель — преподать такой урок, чтобы они забыли дорогу в этот район навсегда.

Бритва кивнул, соглашаясь.

— Понятно. Мы приедем рано утром, в день их визита. Спрячемся в сарае заранее.

Договорились. Они посидели еще полчаса, выпили чаю, поговорили о жизни и уехали.

Григорий снова остался один. Вечером вышел на крыльцо, закурил сигарету. Долго смотрел на пустую дорогу, уходящую в лес. Тишина стояла звенящая. Лес шумел верхушками сосен. Где-то вдали лениво лаяла собака. Через два дня здесь неизбежно прольется кровь. Он не боялся этого. За двадцать лет в зоне он видел всякое.

Жестокие драки в тесном бараке, блеск самодельных ножей, глухие удары. Видел суды по понятиям, когда человека за предательство били до полусмерти, ломая кости. Это никогда не было жестокостью ради жестокости. Это был суровый, но справедливый закон выживания. Тот самый закон, который хранил порядок.

Кто нарушает понятия, тот должен ответить. Хмырь нарушил всё, что можно. Выдает себя за авторитета, собирает дань с честных людей, угрожает старикам. В зоне его бы судили всем миром и лишили статуса, а может и жизни. На воле законы другие, мягче. Но принцип справедливости тот же. Предатель должен понести ответ.

Григорий затушил сигарету о перила, зашел в дом и лег спать. Завтра будет последний спокойный день перед бурей.

Утром следующего дня, еще до рассвета, приехали Бритва и Витек. Они привезли с собой тяжелые бейсбольные биты, куски арматуры, моток широкого скотча. Григорий провел их в сарай.

Они быстро обустроились в темноте, поставили ящики, чтобы было на чем сидеть в ожидании. Проверили цепь, дернули — держит крепко.

Григорий принес им воды, немного еды. Сказал: «Завтра к обеду они приедут. Сидите тихо, ждите моего сигнала». День тянулся мучительно медленно. Григорий работал в огороде, полол, поливал, но мысли его были далеко. Завтра все решится раз и навсегда.

Утро дня расплаты выдалось душным, безветренным. Григорий проснулся в шесть, по привычке. Умылся ледяной водой из рукомойника, заварил свежий чай, вышел на крыльцо.

Смотрел на пустую дорогу. Никого. Солнце уже поднималось над лесом, обещая очередной жаркий день. Он допил чай, зашел в дом. Проверил телефон — зарядка полная. Положил обратно в карман, поближе к руке. В восемь часов прошел к сараю, приоткрыл дверь.

Бритва и Витек сидели на ящиках, тихо курили в кулак. Витек задумчиво чистил ногти огромным ножом. Бритва поднял голову.

— Когда ждешь клиентов?

— К обеду должны быть. Может, раньше, если не терпится.

— Мы готовы.

Григорий кивнул, плотно закрыл дверь. Вернулся в дом, сел у окна, как постовой. Ждал. Одиннадцать часов, половина двенадцатого. Время словно застыло. Григорий не двигался, превратившись в слух. Каждый звук мотора вдалеке заставлял напрячься все мышцы. Но редкие машины проезжали мимо.

В двенадцать тридцать он увидел клубы пыли на дороге. Едет черная «девятка». Та самая, с пробитым глушителем. Сердце даже не сбилось с ритма. Руки остались абсолютно спокойными. Григорий встал, прошел на кухню, поставил чайник на плиту. Включил газ. Всё как в прошлый раз, по сценарию.

Машина с визгом тормозов остановилась у калитки. Дверь громко хлопнула. Послышались наглые шаги по гравию. Стук в дверь. Два раза. Коротко, властно. Григорий открыл. На пороге стоял Хмырь. Одежда та же, что и неделю назад: грязные спортивные штаны, майка-алкоголичка. За его спиной маячили Пулька и Кадык.

У Пульки в руке был какой-то пакет. Хмырь ухмыльнулся во весь рот.

— Ну что, отец, деньги нашел? Или дом палить будем?