Трое против одного старика: роковая ошибка наглецов, ворвавшихся не в тот дом

Григорий помолчал, изображая покорность, потом кивнул.

— Заходите.

Хмырь вошел первым, по-хозяйски. Развалился на стуле, закинув ногу на ногу. Пулька и Кадык сели по бокам, как верные псы. Григорий налил кипяток в чашки, поставил на стол. Сел напротив.

— Деньги где? — Хмырь нетерпеливо потянулся за чашкой, громко отхлебнул.

— В сарае, — тихо сказал Григорий. — Спрятал там, в тайнике. Не держу большие суммы в доме, опасно.

Хмырь подозрительно прищурился.

— Что за сарай такой?

— За домом стоит. Пойдемте, покажу, сами возьмете.

Хмырь переглянулся с Пулькой. Тот пожал плечами, мол, какая разница. Кадык нервно сглотнул, дернулся.

Хмырь резко встал, опрокинув стул.

— Ну, веди, Сусанин.

Григорий вышел первым. Обошел дом, уверенно направился по тропинке к сараю. Хмырь шел след в след. Пулька и Кадык плелись сзади. Григорий спиной чувствовал их присутствие, слышал их дыхание. Пулькино учащенное, жадное. Кадыка сбивчивое, испуганное. Хмырь дышал ровно, он был уверен в своей безнаказанности.

Григорий дошел до массивной двери сарая. Откинул засов. Открыл дверь нараспашку. Внутри царила темнота. Пахло старым деревом, железом и опасностью. Он шагнул внутрь. Хмырь зашел следом, не раздумывая. Пулька за ним. Кадык зашел последним, опасливо озираясь. Дверь осталась приоткрытой, впуская полосу яркого света.

— Где деньги? — Хмырь огляделся, щурясь с яркого солнца в темноту.

Григорий молча шагнул в сторону, к стене. В тот же момент из-за огромной бочки бесшумно вышел Витек. Из-за груды досок вырос Бритва. У обоих в руках были тяжелые биты.

Кадык охнул, шарахнулся спиной к двери, пытаясь сбежать. Пулька метнулся было рукой в карман за ножом, реакция сработала, но Витек в два огромных прыжка оказался рядом. Резкий, сухой удар битой по руке. Хруст.

Пулька дико вскрикнул от боли, упал на колени, хватаясь за перебитое запястье. Нож звякнул об земляной пол. Хмырь развернулся к Григорию, лицо его исказилось от непонимания и ярости.

— Ты что творишь, старик?! Ты знаешь, кто мы такие?! Мы тебя уроем!

Григорий смотрел на него спокойно, как судья.

— Знаю. Вы предатели и крысы.

Хмырь замахнулся для удара, но Григорий даже не отступил. Бритва сзади нанес сокрушительный удар Хмырю под колени. Тот рухнул как подкошенный, схватился за ноги, завыл. Кадык стоял у двери, трясся мелкой дрожью, не в силах пошевелиться. Витек подошел к нему, просто толкнул в грудь. Кадык упал на пол, заскулил, закрывая голову руками.

— Я ничего не делал! Это все Хмырь! Я просто ездил с ним! Не бейте!

Бритва с грохотом захлопнул дверь. Лязгнул тяжелый засов. Внутри стало совсем темно, только тонкий луч света пробивался сквозь щель в досках, освещая пыль. Григорий медленно подошел к лежащему Хмырю, присел рядом на корточки. Тот смотрел на него снизу вверх. В его глазах животный страх смешался с бессильной яростью.

— Ты кто такой, блядь? — прохрипел Хмырь, брызгая слюной.

— Горыныч, — сказал Григорий тихо, но так, что эхо отразилось от стен. — Вор в законе. Коронован в 1992-м году в ИК-7. Слышал про меня, щенок?

Хмырь моментально побледнел, его губы задрожали, лицо посерело.

— Не может быть… Горыныч уехал… Все говорили, он на юг сбежал, пропал…

— Я здесь, в Заречном. Шесть лет живу тихо, никого не трогаю. А вы пришли дань собирать. С вора в законе. Смешно.

Хмырь в ужасе закрыл глаза. Пулька хрипел в углу, баюкая сломанную руку. Кадык тихо плакал, утыкаясь лицом в землю.

— Мы не знали… — прошептал Хмырь, открывая глаза, полные слез. — Я бы никогда… Если бы знал… Прости, батя!

— Знаю, что не знали, — Григорий встал, возвышаясь над ним. — Вы в девятой колонии сидели. Я узнал про тебя все, Артем. Как ты воровал у своих же, как охране сдавал товарищей за пачку чая, как откупился от праведного схода. Ты не авторитет. Ты дешевая шпана. Предатель.

Хмырь затрясся всем телом, пытаясь отползти.

— Это… это неправда! Врут злые языки! Меня подставили менты!

Григорий посмотрел на Бритву. Тот понял без слов, подошел и нанес Хмырю короткий, жесткий удар ногой по ребрам. Не чтобы убить, а чтобы привести в чувство. Хмырь захрипел, согнулся пополам.

Григорий присел снова.

— Не ври мне. В зоне тебя должны были судить и опустить. Ты откупился, пошел под крыло администрации, стал «красным». Это нарушение всех законов. В зоне тебя бы лишили всего, даже имени. Здесь я решаю твою судьбу.

Хмырь затрясся еще сильнее, зубы выбивали дробь.

— Что ты хочешь? Деньги? Я все отдам!

— Чтобы ты понял. По району больше не ездишь. Дань ни с кого не собираешь. Село это за километр обходишь. И меня забываешь навсегда, как страшный сон.

— Я понял! Клянусь мамой, мы уедем! Прямо сейчас! Больше никогда не вернемся!

Григорий встал, посмотрел на Пульку, потом на Кадыка. Оба лежали, боясь пошевелиться. Потом снова перевел взгляд на Хмыря. Одних слов тут мало. Нужен урок, который врежется в память.

— Какой урок? — прошептал Хмырь, читая мысли.

Григорий не ответил. Кивнул Витку. Тот подошел к Хмырю, рывком поднял его за шиворот, потащил к стене с крюком. Бритва принес цепь. Вдвоем они быстро и профессионально приковали Хмыря за руку к стене. Хмырь дергался, кричал, но железо держало крепко.

— Что вы делаете?! Отпустите! Я же сказал, мы уедем! Не надо!

Григорий медленно повернулся к Пульке. Витек поднял его, поставил на ноги. Пулька скулил от боли.

— Ты — прислуга, — с презрением сказал Григорий. — В зоне ты бил тех, кто слабее, издевался. Здесь узнаешь, каково это — быть жертвой.

Витек нанес короткий удар Пульке в корпус. Тот согнулся, упал, хватая ртом воздух. Бритва подошел, добавил еще раз для закрепления. Пулька захрипел, захлебываясь слюной. Григорий смотрел на это с каменным лицом. Это было правосудие.

Хмырь кричал, рвал цепь, сдирая кожу. Кадык лежал пластом, притворившись мертвым. Когда Пулька перестал сопротивляться и просто лежал, хрипло дыша, Витек отошел. Бритва вопросительно посмотрел на Григория. Тот кивнул. Достаточно с него.

Григорий подошел к Кадыку. Присел рядом на корточки. Тот лежал, прикрывая голову руками, и мелко трясся.

— Игорь! — голос Григория был тихим, почти отеческим. — Посмотри на меня.

Кадык не шевелился. Григорий жестко взял его за плечо, развернул к себе. Лицо парня было залито слезами и грязью, губы дрожали.

— Ты не такой, как они, — сказал Григорий. — Ты в зоне был тихим мужиком. В грязные дела не лез. Но когда Хмырь предавал, ты молчал. Почему?