«У него же нет ни копейки!»: что на самом деле скрывалось за закрытыми дверями родственников
Ей было 32. У нее была должность администратора в магазине шелка и бархата, ипотека на эту самую двушку и муж, который последние полгода превратился в черную дыру для семейного бюджета. Евгений, или Женя, как она привыкла его называть, всегда был звезд с неба не хватающим, но стабильным. Работал на мебельном производстве, приносил среднюю зарплату. Иногда пил пиво по пятницам. Обычный мужик, но три месяца назад все сломалось. Сокращение смен, кризис поставок, заморозка счетов. Термины сыпались из него, как опилки. Денег он не приносил, зато исправно их уносил.
Ксения вздохнула, достала телефон и открыла приложение банка. Остаток на карте — четыре тысячи триста, до зарплаты десять дней. В холодильнике полпачки масла, два яйца и банка соленых огурцов, которые передала ей мама полгода назад.
— Живем, — вслух сказала она пустой кухне.
На работе было, как всегда, шумно и пыльно. Рулоны ткани громоздились до потолка. Пахло текстильной краской и почему-то ванилью. Продавщица Людочка опять переборщила с ароматизатором воздуха. Людочка — женщина корпулентная и знающая о жизни всё, по её мнению, — перебирала накладные, смачно облизывая палец.
— Ксюш, там этот поставщик фурнитуры звонил. Опять цены подняли, гады. Говорят, логистика подорожала. Куда уж дороже? Скоро пуговицы будем по цене золотых слитков продавать.
— Разберусь, — буркнула Ксения, проходя в свою каморку, гордо именуемую кабинетом.
Она села за компьютер, но цифры в таблицах плыли. Мысли возвращались к Жене. Что-то не сходилось. Пазл не складывался. Края деталей были зазубренными и не подходили друг к другу. Вчера, когда он пришёл, от него пахло не потом и усталостью после разгрузки вагонов — очередная его легенда подработки, — а чем-то пряным, дорогим. Кинза, жареное мясо. Он сказал, что мужики угостили шаурмой. Но шаурма так не пахнет. Шаурма пахнет дешёвым майонезом и горелой курицей. А от него веяло хорошим грилем. И ещё эти звонки. Он стал уходить в ванную, чтобы поговорить. Включал воду.
Ксения не была параноиком. Она не лазила по его карманам. Она верила в личное пространство. Но пространство сужалось, вытесняя её собственные интересы. В обед зашла постоянная клиентка Изольда Павловна. Дама, которая шила себе наряды, достойные императрицы в изгнании, хотя жила в хрущёвке по соседству.
— Ксюшенька, деточка, подбери мне бархат, но такой, чтобы не дешевил, — пропела она, раскладывая на прилавке свои эскизы. — Хочу платье, как в сериале про султанш.
Ксения натянула профессиональную улыбку:
