«У него же нет ни копейки!»: что на самом деле скрывалось за закрытыми дверями родственников

— Ксенька, радость моя, нормально все. Рекс вот лапу поранил, лечим. Ты чего звонишь в такую рань? Случилось чего? Голос у тебя, как у потерпевшей на допросе.

— Пап, мне нужна помощь, специфическая.

— Говори, кого припугнуть или закопать, — пошутил он, но в голосе звякнул металл.

— Слежка.

— О как, за кем? За Женькой твоим, небось?

— За ним и за его матерью.

Виктор Иванович хмыкнул. Он не любил зятя. Называл его амебой в брюках.

— Понял. Адрес Иды Марковны я знаю. Что искать?

— Ремонт, доставки, крупные покупки. И посмотри, как часто там бывает Женя.

— Принято. У меня сегодня смена. С утра заступлю на пост. Рекса возьму для прикрытия. Типа гуляем. Мы с ним там каждый куст пометим.

Прошло два дня. Женя продолжал играть спектакль страдающего безработного. Он уходил утром искать варианты. Возвращался вечером. Жаловался на жестокий мир капитализма. И съедал ужин. Всё внутри нее сжималось. Она превратилась в камень. Работала, улыбалась клиентам. А вечером возвращалась в домашний ад лжи. В среду у нее был выходной. Она сидела дома, пересчитывая мелочь в копилке. На хлеб хватало, на проезд тоже.

Звонок отца раздался в час дня.

— Ксюха, слушай внимательно. Доклад по форме. Объект «Сынок» прибыл на адрес объекта «Мамаша» в 10:00. В 11:30 приехала доставка из «М.Видео». Выгрузили коробку. Здоровая такая. Судя по габаритам, телевизор дюймов на 50. Не меньше. Или это плазма, как ее там? Женька твой вышел встречать. Грузчикам на чай сунул. Я в бинокль видел. Сотку.

— Телевизор… — прошептала Ксения.

— И это не все. В 12:00 приехали еще одни. Доставка из ресторана «Золотое руно». Там пакеты с логотипом.

Ксению накрыло горячей волной. «Золотое руно» был самым дорогим рестораном в их округе. Женя водил ее туда один раз, когда делал предложение. Семь лет назад.

— Пап, ты там?

— Я здесь, дочка. В скверике напротив, газету читаю. Рекс спит.

Она молчала минуту. В голове складывалась картина. Гнусная, липкая, как пролитый сироп. Пока она экономила на прокладках и ходила на работу пешком, чтобы сберечь 40, ее муж не просто не работал — он жил другой жизнью. Жизнью, которую оплачивала она. Он брал у нее деньги на долги, на бензин, на лекарства маме. А сам? Кредиты? Нет, банкам он не был интересен. Значит, у него были деньги. Свои. Зарплата, которую он якобы не получал.

— Ксюш, — позвал отец.

— Я еду, пап, жди…