Урок на всю жизнь: как отец проучил родню за отношение к его ребенку
Большинство из них были сухими, напечатанными на компьютере, официальные уведомления или письма от сослуживцев. Но среди них не было ни одного письма, написанного детским почерком. Ни одного намека на то, что Олеся пыталась с ним связаться.
Пока врач Дмитрий Андреевич, старый друг его отца, не переслал ему тайком эту пачку писем с короткой запиской: «Прочти это, прежде чем вернешься». Николай до боли сжал кулаки. Автобус резко тряхнуло на повороте.
Водитель включил радио, и салон наполнила грустная украинская песня, исполняемая хриплым женским голосом. «Я не ангел и не мечта, я просто женщина перед закрытой дверью, не знающая, плачет ли кто-то внутри». Николай стиснул губы и снова взглянул на письма в своих руках.
Одно из последних было написано простым карандашом, грифель которого почти стерся, но слова все еще читались: «Папа, у нас в комнате больше нет окна. Однажды я видела, как мышь забралась ко мне в постель. Я не сказала маме Татьяне, потому что в прошлый раз, когда я рассказала, она выбросила все мои подушки во двор».
Что-то внутри Николая надломилось с сухим треском. Это не был крик ярости, это была тихая, мягкая боль, которая разрывает душу сильнее любого ножа. Осознание тишины отца, который не был рядом, когда его дочь так отчаянно в нем нуждалась.
Автобус наконец остановился на пустыре у въезда в родное село. Водитель открыл дверь и передал Николаю его тяжелый рюкзак. Николай коротко поблагодарил и спустился на землю, сгорбившись под тяжестью ноши, но шаги его были твердыми.
Перед ним лежала знакомая красная грунтовая дорога, ведущая к старому дому, где Олеся когда-то рисовала цветными мелками кукол на стенах. Он не знал, сохранились ли эти стены. Не знал, ждет ли его дочь.
Он не торопился, давая себе время собраться с духом. Наклонился, поднял маленький белый камешек с дороги и положил его в карман рубашки. Иногда отцу не нужно оружие, ему нужно лишь знание того, что он идет туда, где его ждут.
Доченька, папа дома. Есть вещи в жизни, которые понятны без лишних слов. Печаль можно узнать по тому, как старую уютную скатерть заменили на новую кружевную, слишком чистую, или по тому, как в родном доме поселился чужой запах, а шторы больше не пахнут временем.
Николай Бондаренко стоял перед старым домом, где когда-то жил с покойной женой. Дом уже не был прежним, это был лишь каркас, обшитый современными материалами, старательно очищенный от следов прошлого. Окна заменили на блестящий пластик, стены перекрасили, а свадебное фото, висевшее на почетном месте, исчезло.
Никаких следов его присутствия или памяти о жене. Татьяна Громова изменила абсолютно все. Здесь было слишком чисто, слишком стерильно, чтобы быть правдой.
Он протянул руку и коснулся дверной ручки. Не было слышно ни радостного лая собаки, ни торопливого шарканья сандалий по плитке, как в те дни, когда маленькая Олеся бежала его встречать. Только мертвая тишина, будто это место решило отвергнуть прошлое.
Николай не стал стучать. Вместо этого он обошел дом по узкому боковому проходу. Ржавая решетка все еще была на месте, краска отслаивалась кусками, а петля жалобно скрипнула, когда он ее толкнул.
Задний двор больше не украшали мальвы, которые сажала его жена. Лишь заросли бурьяна и крапивы вокруг старого камня. Вишневые деревья в глубине двора были подрезаны, возможно, чтобы не загораживать вид из кухни на хозяйственные постройки.
И тут он услышал первый звук. Это не был разговор, не телевизор и не радио. Это был хриплый, злобный крик, вырвавшийся из чьей-то глотки…
