Утренний визит адвоката: правда о новом муже, которая изменила всё

Анна Сергеевна Морозова открыла глаза и первым делом увидела белый больничный потолок с желтоватым пятном у окна. Голова была тяжелой, во рту пересохло, а в спине тянуло так, будто кто-то вставил туда раскаленный прут. Она попыталась пошевелиться и тихо застонала от острой боли.

— Тише, тише, не дергайтесь, — послышался мягкий голос медсестры. — Операция прошла хорошо, но вам нужно лежать спокойно.

Анна прикрыла глаза, вспоминая. Грыжа позвоночника. Три месяца невыносимой боли, когда она не могла ни сидеть нормально, ни ходить без того, чтобы нога не отнималась. Владимир тогда раздраженно морщился, когда она просила помочь ей подняться с дивана или дотянуться до чашки на верхней полке.

«Ты всегда была слабая, — бросал он, даже не отрываясь от телефона. — Вечно с тобой что-то не так».

Тридцать лет брака. Тридцать лет она терпела его холодность, его вечное недовольство, его колкие замечания. Но он был ее мужем. Отцом их взрослой дочери Кати, которая уже давно живет в столице и звонит раз в месяц, для галочки. Анна думала, что раз они прожили столько лет вместе, значит, как-то держатся друг за друга. Хотя бы по привычке.

— Владимир приедет за мной? — спросила она медсестру, с трудом разлепляя пересохшие губы.

— Ваш муж? — переспросила та, поправляя капельницу. — Он звонил вчера, когда вас оперировали. Сказал, что сам зайдет позже.

Анна кивнула. Владимиру всегда было некогда: работа, друзья, какие-то свои дела. Она уже давно не ждала от него нежности или даже простого внимания. Но забрать жену из больницы после операции — это ведь элементарно, правда?

Она провалилась в тяжелую дрему, из которой ее вырывали вспышки боли. Медсестры приходили, делали уколы, меняли повязки. Анна пыталась шевелить ногами, как велел врач, и каждый раз морщилась от того, как тело отзывалось на движение. В палате с ней лежали еще две женщины. Одну навещал сын с внуками, другую — подруги с фруктами и теплыми словами. К Анне никто не пришел.

На второй день после операции лечащий врач сказал, что ее можно выписывать.

— Вам нужен покой, ограничение физических нагрузок и обязательно кто-то дома для помощи, — объяснял он, строго глядя поверх очков. — Первые две недели самостоятельно вам будет тяжело. Ваш муж сможет за вами ухаживать?

Анна неуверенно кивнула, хотя внутри у нее что-то сжалось. Владимир? Ухаживать? Он даже чай ей никогда не приносил, если она болела. Максимум — бросал на тумбочку пачку таблеток и уходил в свою комнату.

— Я позвоню ему, — пообещала она врачу. — Он заберет меня завтра утром.

Она набрала номер Владимира, прислушиваясь к длинным гудкам. Раз, два, три, четыре… Сбросил. Анна нахмурилась и перезвонила. Опять долгие гудки и снова сброс. Сердце забилось тревожно. Она написала сообщение: «Володя, меня завтра выписывают. Приедешь?»

Ответ пришел через 20 минут, и от него у Анны похолодело внутри: «Мы развелись. Поезжай сама. Документы у нотариуса Семеновой, на Садовой. Я съехал».

Она перечитала сообщение раз, другой, третий. Буквы расплывались перед глазами. «Мы развелись». Вот так. Четыре слова — и 30 лет жизни перечеркнуты. Анна попыталась снова позвонить — номер недоступен. Он ее заблокировал. Руки задрожали, телефон выскользнул на одеяло.

— Что-то случилось? — участливо спросила соседка по палате, пожилая женщина с добрым лицом.

Анна не могла ответить. Ком в горле не давал вымолвить ни слова. Слезы хлынули сами собой — горячие, обидные, беспомощные. Она закрыла лицо руками, и плечи ее затряслись от рыданий. Все годы, когда она терпела его равнодушие, его пренебрежение, его холодность… Все годы, когда она готовила, стирала, убирала, ждала хоть слова благодарности… И вот чем все закончилось. СМС-кой в больничной палате.

— Девочка, милая, не плачь так, — соседка пыталась утешить ее, но Анна не слышала.

Боль в спине была ничем по сравнению с той болью, что разрывала ее изнутри. Медсестра принесла успокоительное, помогла выпить. Анна постепенно затихла, лежала и смотрела в потолок пустыми глазами. Как же она поедет домой? У нее нет сил даже сумку донести. Она с трудом ходит. А дома — пустота. Владимир съехал. Значит, забрал свои вещи и ушел. К кому? К любовнице, о которой она подозревала последние полгода, но боялась спросить.

Вечером к ней зашел санитар. Мужчина лет пятидесяти пяти, с серебристыми волосами и спокойными серыми глазами. Он уже несколько раз заходил в их палату: то мусор вынести, то помочь пациенткам дойти до уборной.

— Добрый вечер, — сказал он негромко. — Я Иван Петрович. Слышал, вас завтра выписывают.

Анна кивнула, не поднимая глаз.

— Вам кто-то поможет добраться домой? — спросил он.

Она попыталась сдержаться, но губы предательски дрогнули, и из глаз снова полились слезы.

— Никто, — прошептала она. — Муж… Бывший муж… Он… Он разводится со мной.

— Прямо сейчас?

— Я даже не знала.

Иван Петрович присел на край соседней кровати, внимательно глядя на нее.

— Как это — не знали?

— Он прислал СМС: «Мы развелись». Вот и все, — Анна всхлипнула, вытирая лицо рукой. — Тридцать лет вместе, а он даже в глаза сказать не смог. Телефон заблокировал.

Санитар молчал, и в этом молчании было столько сочувствия, что Анне стало чуть легче. Обычно люди начинали давать советы, говорить пустые слова утешения. А этот человек просто сидел рядом и давал ей выплакаться.

— Простите, — пробормотала она, когда слезы немного схлынули. — Я не хотела вас нагружать своими проблемами.

— Ничего страшного, — спокойно ответил Иван Петрович. — После таких операций и семейных драм тяжело. А тут еще и такое. Вы далеко живете?

— На улице Калинина, — Анна назвала свой адрес. — Третий этаж, без лифта. Я не знаю, как доберусь. Такси вызову, наверное. Хотя даже сумку не смогу сама донести.

— Я вас отвезу, — неожиданно предложил он.

Анна удивленно подняла на него глаза.

— Что? Нет, вы что, я не могу…