Утренний визит адвоката: правда о новом муже, которая изменила всё

Это Елена Николаевна, из больницы. Мне нужно с вами встретиться. Это касается вашего бывшего мужа и Юлии Викторовны.

Они договорились встретиться в кафе недалеко от больницы. Анна приехала вместе с Иваном Петровичем. Елена Николаевна уже сидела за столиком в углу, нервно теребила салфетку.

— Спасибо, что пришли. — Она посмотрела на Ивана Петровича. — Иван Петрович, вы напрасно себя так мучаете. Тот случай три года назад… Никто не мог спасти ту женщину. У нее была врожденная аномалия, которую невозможно было обнаружить заранее.

Иван Петрович сжал губы, кивнул, но ничего не ответил.

— Но я не об этом, — Елена Николаевна достала из сумки телефон. — Три дня назад я дежурила в ночную смену. Сидела в ординаторской, заполняла карты. И услышала разговор в коридоре. Владимир Иванович и Юлия. Я включила диктофон. Вот, послушайте.

Она нажала кнопку воспроизведения. Из динамика донесся голос Владимира:

«Ты уверена, что это сработает? Признать ее невменяемой?»

Голос Юлии, смеющийся:

«Конечно сработает. Я же медсестра, я подтвержу, что она была в неадекватном состоянии. Скажу, что она бредила, не узнавала людей. Кто проверит? А если санитар этот начнет возражать? Да кто его слушать будет? Он вообще никто. Работает за копейки. Аня точно на деньги его не позарилась, их у него нет. Значит, реально была в отключке, когда замуж выходила».

«Хорошо. Главное — признать ее недееспособной и забрать всю квартиру. Продадим, разделим деньги пополам. На эти деньги и свадьбу сыграем нормальную. Володя, ты гений!» — захихикала Юлия. — «Бросил жену, еще и всю квартиру себе заберешь. Она вообще ничего не получит».

«Вот именно! Пусть живет со своим санитаром, — засмеялся Владимир. — А мы с тобой на широкую ногу развернемся».

Запись оборвалась. Анна сидела бледная, сжав руки в кулаки. Иван Петрович молчал, но скулы его были напряжены.

— Я не могла это оставить без внимания, — тихо сказала Елена Николаевна. — Это подлость. Эта запись может помочь вам в суде.

— Это же прямое доказательство, что они врут, — прошептала Анна. — Что планируют мошенничество?

— Именно, — кивнула медсестра. — Я готова дать показания в суде.

Они сразу же поехали к Михаилу Павловичу. Адвокат прослушал запись несколько раз, лицо его становилось все более суровым.

— Это меняет все, — сказал он наконец. — Это не просто попытка оспорить раздел имущества. Это заговор с целью лишить вас законной доли через ложные обвинения и шантаж. Мы можем подать не только встречный иск, но и заявление в полицию. По статье о мошенничестве.

— В полицию? — переспросила Анна.

— Разумеется. Они сознательно планируют предоставить ложные показания в суде о вашей недееспособности, чтобы завладеть всем вашим имуществом — квартирой и дачей. Это уголовное преступление. Приготовление к мошенничеству в крупном размере.

Анна посмотрела на Ивана Петровича.

— Ты как думаешь? Стоит?

— Стоит, — твердо ответил он. — Они сами выбрали этот путь. Пусть теперь отвечают.

На следующий день они втроем — Анна, Иван Петрович и Михаил Павлович — пришли в полицию. Написали заявление, приложили запись разговора. Следователь, мужчина средних лет с усталым лицом, внимательно прослушал запись.

— Факт планирования мошенничества налицо, — сказал он. — Возбуждаем дело. Вызовем их на допрос.

Владимира и Юлию вызвали через три дня. Михаил Павлович потом рассказал, как все прошло. Владимир сначала отпирался. Утверждал, что это не его голос на записи. Но экспертиза подтвердила. Юлия сразу начала плакать, говорить, что это была шутка, что они ничего плохого не планировали. Но следователь не купился.

— И что теперь? — спросила Анна.

— Теперь их обвиняют в приготовлении к мошенничеству в крупном размере. Максимальное наказание – до двух лет. Но главное другое: их иск – о признании вас недееспособной – автоматически отклоняется. Суд не станет рассматривать требования людей, которые обвиняются в преднамеренной попытке завладеть чужим имуществом через ложные показания.

Анна не могла сдержать слез облегчения.

— То есть… мы выиграли?

— Выиграли, — улыбнулся адвокат. — Квартира и дача будут разделены по закону. Владимир не получит все, как планировал.

Еще через две недели состоялось судебное заседание по разделу имущества. Владимир пришел один, без Юлии. Выглядел он потрепанным, постаревшим. Сидел на скамье, не поднимая глаз.

Судья, женщина лет пятидесяти пяти в строгом костюме, изучила документы.

— Квартира приобреталась в браке, — констатировала она. — Согласно закону, делится пополам, если нет других обстоятельств. Есть ли у сторон доводы?