Утренний визит адвоката: правда о новом муже, которая изменила всё

Иван Петрович повернулся к ней.

— Я живу один. В большой квартире. Я целыми днями на работе, прихожу — тишина, пустота. Жена умерла, детей нет. А вам нужна помощь, нужно, чтобы кто-то был рядом. Почему бы не ко мне? Объединить усилия?

Анна молчала, не понимая, к чему он клонит.

— Вы могли бы переехать ко мне, — продолжал он. — У меня две спальни, вы жили бы отдельно, если хотите. Я мог бы помогать вам, пока вы восстанавливаетесь.

— А потом?

— Не знаю. Может, вам просто было бы легче не быть одной.

— Это… это невозможно, — прошептала Анна. — Мы же чужие. Что люди скажут? Соседи?

— А вам какое дело до соседей? — спокойно спросил он. — Они вашу жизнь проживут? Ваши счета оплатят?

— Нет.

— Так зачем думать о том, что они скажут?

Анна растерянно смотрела на него. С одной стороны, это было безумие. Она едва знала этого человека. С другой… Он прав. Что ей терять? Владимир от нее отказался. Дочь живет в столице и не звонит. Подруги разбежались после свадьбы, потому что Владимир не любил гостей. Она действительно одна.

— Я подумаю, — сказал она наконец.

— Думайте, — кивнул Иван Петрович и завел машину.

Следующие дни Анна и правда думала. Лежала на диване, смотрела в потолок и взвешивала. Переехать к чужому мужчине? Это же ненормально. Но что нормального в том, что муж бросил ее СМС-кой? Что нормального в том, что она сидит одна в холодной квартире и боится лишний раз пошевелиться от боли?

Иван Петрович не давил. Звонил, спрашивал о самочувствии, пару раз заезжал с продуктами. Но о своем предложении больше не напоминал. И вот однажды вечером, когда боль в спине была особенно сильной, а на душе — особенно тоскливо, Анна набрала его номер.

— Иван Петрович? Это Анна. Я… Я согласна. На ваше предложение.

В трубке помолчали.

— Вы уверены? — спросил он.

— Нет, — честно призналась она. — Но я устала быть одна. Устала бояться. Хочу попробовать жить по-другому.

— Хорошо, — просто сказал он. — Когда хотите перевезти вещи?

Они договорились на выходные. Иван Петрович приехал с другом, они упаковали самую необходимую одежду, документы, несколько дорогих сердцу мелочей. Анна оставила записку на столе для Владимира, если он вдруг придет: «Я больше не живу здесь. Не ищи меня».

Квартира Ивана Петровича оказалась просторной и светлой. Две комнаты, большая кухня, ванная с новой сантехникой. Чистота, порядок, но какая-то мужская, спартанская обстановка.

— Вот ваша комната, — он открыл дверь в спальню с широкой кроватью, шкафом и письменным столом у окна. — Устраивайтесь, как вам удобно.

Анна робко вошла. Из окна открывался вид на парк. Деревья стояли голые, но даже в ноябрьской серости было что-то умиротворяющее.

— Спасибо, — сказала она. — Я… Я постараюсь не мешать вам.

— Вы не мешаете, — возразил он. — Наоборот. Мне приятно, что в доме есть живой человек.

Первые дни были странными. Анна привыкала к новому месту, к чужим звукам и запахам. Иван Петрович уходил на работу рано утром, возвращался вечером. Они ужинали вместе, разговаривали о всяких мелочах. Он рассказывал про больницу, она — про свою жизнь, про дочь, которая так и не позвонила.

Однажды вечером, когда они сидели на кухне за чаем, Анна вдруг спросила:

— Иван Петрович, а почему вы работаете санитаром? Вы же образованный человек. Я вижу у вас книги, медицинские справочники. У вас врачебное образование?

Он замер с чашкой в руке.

— Было, — коротко ответил он.

— Было? — переспросила Анна. — То есть вы врач?

— Был врачом, — поправил он. — Сейчас я просто санитар.

— Но почему? Что случилось?

Иван Петрович долго молчал, глядя в окно. Потом глубоко вздохнул.

— Три года назад я был хирургом. Оперировал. Однажды ночью привезли женщину, 32 года, разрыв аппендикса, перитонит. Срочная операция. Я оперировал, все шло нормально. Но потом… Случилось осложнение. Я не заметил вовремя. Она умерла на столе.

Анна ахнула, прикрыв рот рукой.

— Это была моя ошибка, — продолжал он тихо. — Технически. Я не увидел кровотечения. Могло бы не быть смертельным, если бы я среагировал быстрее. Но я не успел. У нее остался муж. Двое детей. Я видел их в коридоре, когда вышел и сказал, что его жена не выжила. Он просто упал на пол. Рыдал. Дети не понимали, что происходит, хватали его за рукав: «Папа, папа, где мама?»

Слезы текли по щекам Ивана Петровича. Анна протянула руку и накрыла его ладонь своей.

— Я не смог дальше оперировать, — сказал он. — Каждый раз, когда брал скальпель, видел ее лицо. Слышал плач ее мужа. Я ушел из хирургии. Но не смог уйти из медицины совсем. Стал санитаром. Думал, может, так я хоть как-то искуплю свою вину. Помогая людям. Даже самыми простыми вещами.

— Вы не должны себя так казнить, — прошептала Анна. — Врачи тоже люди. Ошибки случаются.

— Ошибки, от которых умирают люди, не прощаются, — жестко ответил он. — Я не простил себя. И не прощу никогда.

Они сидели молча, держась за руки. Анна вдруг поняла, что этот человек рядом с ней тоже сломлен. Тоже одинок. Тоже несет свою боль. И, может быть, они оба могут помочь друг другу исцелиться.

— Знаете, — сказала она, — мой муж никогда не держал меня за руку. Даже когда мы были молодыми. Он говорил, что это глупости.

— Это не глупости, — возразил Иван Петрович. — Это человеческое тепло. Оно нужно всем.

Анна посмотрела на него, и вдруг, сама не понимая, откуда взялась эта смелость, сказала:

— А что если… Что если мы не будем притворяться, что это временно? Что если сделаем это по-настоящему?

— Что именно? — не понял он.

— Поженимся, — выпалила Анна и сама испугалась своих слов. — Простите, это глупо. Я не знаю, что на меня нашло. Забудьте.

Она попыталась встать, но Иван Петрович удержал ее руку.

— Погодите. Вы серьезно?

— Я… не знаю, — Анна покраснела. — Наверное, это от лекарств. Или я просто сошла с ума. Мы знакомы две недели. Это безумие.

— Безумие, — согласился он. — Но знаете что? Мне нравится это безумие.

Анна изумленно уставилась на него.

— Вы о чем?