Утренний визит адвоката: правда о новом муже, которая изменила всё

— Я была в шоке, — призналась Анна. — Но теперь понимаю почему. Ты боялся, что я выхожу за тебя из-за денег.

— Нет, — покачал он головой. — Я просто… Я не считаю, что заслуживаю этих денег. Не считаю, что достоин хорошей жизни. После того, что произошло.

— Но ты достоин, — настояла Анна. — И знаешь что? Мне все равно, богатый ты или нет. Мне важно, что ты добрый. Что ты помог мне, когда никто другой не помог. Что ты держишь меня за руку.

Они обнялись, стоя посреди кухни. И Анна чувствовала, как напряжение постепенно покидает его тело.

— Еще кое-что, — сказала она, отстраняясь. — Приходили Владимир с Юлией. Требовали, чтобы я отказалась от своей доли квартиры и дачи. Добровольно переоформила все на него.

Иван Петрович нахмурился.

— Это невозможно. Имущество делится по закону. Он не может просто требовать все себе.

— Он шантажирует меня, — Анна сжала кулаки. — Угрожает, что если я не откажусь добровольно, он подаст в суд. Признает меня недееспособной на момент развода. Юлия готова давать показания, что я в больнице была неадекватная, бредила, не соображала. А наш брак с тобой, по их словам, — доказательство моей невменяемости. Кто в здравом уме выходит замуж за санитара через полтора месяца после операции?

Иван Петрович побледнел.

— Они используют наш брак против тебя?

— Да. Владимир сказал, что если я не подпишу отказ, он заберет все через суд. Признает меня недееспособной, отсудит квартиру и дачу, и заодно наш брак признают недействительным.

— Это подлость, — Иван Петрович сжал челюсти. — Чистый шантаж.

— Владимир, когда что-то задумал, не останавливается, — мрачно ответила Анна. — И Юлия ему поможет. Она медсестра, ее показаниям поверят.

— Тогда мы будем защищаться, — твердо сказал Иван Петрович. — У нас есть все медицинские документы, подтверждающие, что на момент регистрации брака ты была в полном здравии. Выписка от врача, заключение о полном восстановлении. Михаил Павлович — хороший адвокат. Он докажет, что это ложь и шантаж.

Анна кивнула, но внутри все сжималось от тревоги. Что еще придумает Владимир? И почему он вообще не оставит ее в покое?

Вечером они сидели на диване, смотрели новости, но Анна не могла сосредоточиться. Мысли крутились вокруг разговора с Владимиром.

— Знаешь, что странно? — сказала она вдруг. — Владимир никогда не заботился о моем благополучии. А теперь вдруг так переживает, что я якобы приняла неправильное решение. Это не похоже на него.

— Ему что-то нужно, — согласился Иван Петрович. — Вопрос — что именно?

Ответ пришел на следующее утро. Почтальон принес заказное письмо. Анна вскрыла конверт и похолодела. Владимир и Юлия подали иск в суд о признании Анны Сергеевны Морозовой недееспособной на момент расторжения брака на основании того, что она находилась в невменяемом состоянии после операции. В иске указывалось, что ответчица не могла адекватно защищать свои интересы при разделе имущества, о чем свидетельствует ее поспешный брак с малознакомым человеком. Владимир требовал признать его единственным собственником квартиры и дачи.

— Вот оно, — прошептала Анна. — Он хочет забрать все. Всю квартиру, всю дачу. Оставить меня ни с чем.

Иван Петрович прочитал документы, и лицо его стало жестким.

— Они действуют быстро. Значит, готовились заранее. Еще до того, как пришли к нам с шантажом.

— Что нам делать?

— Звонить Михаилу Павловичу, — решительно сказал Иван Петрович. — И готовиться к борьбе. Они выбрали не того человека для нападения.

Анна посмотрела на мужа (да, теперь он был ее мужем) и вдруг почувствовала, что не одна. Впервые в жизни рядом с ней человек, который готов за нее сражаться. И это было ценнее любых денег.

Михаил Павлович приехал в тот же вечер. Разложил на столе документы, внимательно изучил иск, который подали Владимир и Юлия.

— Ситуация серьезная, — сказал он. — Они пытаются признать вас недееспособной на момент развода, чтобы оспорить раздел имущества и забрать все себе. Плюс используют ваш новый брак как доказательство неадекватности.

— Но это же неправда! — возмутилась Анна. — Я была в полном сознании.

— Я знаю, — успокоил ее адвокат. — И мы это докажем. У нас есть выписка от врача, подтверждающая ваше полное восстановление на момент регистрации брака. Есть медицинские карты, показывающие, что вы не принимали сильнодействующих препаратов. Плюс сотрудники ЗАГСа видели вас лично — если бы были сомнения в дееспособности, они бы не зарегистрировали брак.

Следующие дни были напряженными. Михаил Павлович собирал документы, готовил встречный иск. Анна давала показания, вспоминала детали совместной жизни с Владимиром. Иван Петрович поддерживал ее, был рядом, когда она срывалась и плакала.

Через неделю позвонила Елена Николаевна, медсестра из больницы.

— Анна Сергеевна?