«В машину к мужу не садись»: кого встретила женщина в автобусе после странного предупреждения водителя

Антон исчез. Говорили, что он уехал в другой город, сбежав от долгов и позора. Зинаида Петровна жила одна в своей большой квартире, и соседи рассказывали, что она перестала выходить на улицу.

Мила поправила стопку полотенец. Руки ее были все такими же рабочими, но теперь на безымянном пальце не было кольца. След от него еще остался — тонкая белая полоска на загорелой коже, которая, наверное, не исчезнет никогда. Дверь звякнула колокольчиком. Вошла Настасья, румяная с мороза, с тубусом за спиной.

— Мам, привет! Я зачет сдала!

— На отлично! — Мила улыбнулась. Деньги на первый семестр они собрали с трудом, но суд обязал Антона выплачивать долг, и первые крохи уже начали поступать. — Умница моя! Чай будешь? С чабрецом.

Они сидели в подсобке, пили горячий чай из простых кружек. За окном падал снег, укрывая город белым одеялом. Мила смотрела на дочь, на пар, поднимающийся от кружки, и чувствовала покой. Это не было бурное счастье. Это была тихая, немного грустная радость человека, который выжил после кораблекрушения и построил себе дом на берегу.

Она потеряла мужа. Потеряла двадцать лет жизни, потраченных на иллюзию. Потеряла веру в то, что любовь — это навсегда. Иногда по ночам она все еще плакала в подушку, вспоминая того Антона, которого когда-то любила. Того, которого, может быть, никогда и не было. Но она обрела себя. Она больше не была тенью. Не была «удобной». Она была Милой — женщиной, которая умеет стоять прямо, даже когда земля уходит из-под ног.

Вечером, закрывая магазин, она увидела Савву. Он шел по аллее с женой, поддерживая ее под руку. Старик заметил Милу, остановился и помахал ей рукой. Мила помахала в ответ. Она вдохнула морозный воздух. В нем пахло снегом, хвоей и надеждой. Жизнь продолжалась. Другая — сложная, одинокая, но честная. И это было самым главным.