Все смеялись над выбором миллиардера. Но когда упала вуаль, зал затих

— Тогда помоги мне понять. — Он взял ее за руки. — Помоги мне узнать тебя. Настоящую тебя.

Она смотрела на него долго. Видела искренность в его глазах, любовь, отчаяние. Он не врал. Он действительно хотел знать, хотел видеть ее. Она медленно кивнула.

— Хорошо. — Ее голос был едва слышен. — Но я прошу об одном условии.

— О каком? — он напрягся.

— Обещай мне, — ее голос дрожал, — что, что бы ты ни увидел, ты не уйдешь сразу. Дай мне шанс объяснить. Пожалуйста.

Дивослав смотрел на нее. Он видел страх в ее глазах. Он не понимал, чего она так боится. Что может быть настолько страшным? Но он знал одно: он любит ее. И ничто не изменит этого.

— Обещаю, — сказал он твердо. — Я не уйду, что бы ни случилось.

Дарислава закрыла глаза. Глубоко вздохнула. Потом кивнула.

Дивослав взял ее за руку и повел в гостиную. Он усадил ее на диван. Сам сел напротив, на журнальный столик, чтобы быть ближе к ней. Приглушил свет. Зажег несколько свечей на столе. Мягкий, теплый свет заполнил комнату. Романтично, интимно, только они вдвоем. Дарислава сидела, ее руки лежали на коленях. Она смотрела на свечи, на их мерцающее пламя. Ее дыхание было неровным. Дивослав сидел напротив, не сводя с нее глаз. Его сердце билось так громко, что он слышал его в ушах.

— Я готов, — сказал он тихо. — Покажи мне.

Дарислава медленно подняла руки к лицу. Ее пальцы коснулись края маски. Они дрожали. Сильно дрожали. Она попыталась снять маску, но не смогла. Руки не слушались. Страх парализовал ее.

— Я… я не могу, — прошептала она. Слезы снова наполнили ее глаза. — Я так боюсь.

Дивослав наклонился вперед. Его руки мягко обхватили ее руки, теплые, сильные, успокаивающие.

— Я не боюсь, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Я боюсь только потерять тебя. Ничто другое не имеет значения. Слышишь меня? Ничто.

Дарислава смотрела на него, на его лицо, на его глаза, полные любви и решимости. И что-то внутри нее сломалось. Стена, которую она строила годами, рухнула. Она кивнула.

— Хорошо, — прошептала она. — Хорошо.

Она снова подняла руки к маске. На этот раз ее пальцы были увереннее. Дивослав отпустил ее руки, позволяя ей сделать это самой. Он откинулся назад, но недалеко. Он был рядом. Всегда рядом. Дарислава медленно, очень медленно начала снимать маску. Ее пальцы скользнули по краю, приподняли ткань. Свет свечей мерцал, отбрасывая тени на стены. Тишина была абсолютной. Только их дыхание нарушало ее. Маска поднималась все выше. Сантиметр за сантиметром.

Дивослав смотрел. Его сердце билось так быстро, что он думал, оно вырвется из груди. Он видел ее подбородок, ее губы, ее нос, ее скулы. И, наконец, она сняла маску полностью. Она опустила ее на колени, подняла глаза на него. И он увидел ее. Полностью. Без маски. Без барьеров. Просто она.

Дивослав замер. Его глаза расширились. Рот приоткрылся. Он не мог произнести ни слова. Он не мог двигаться. Он не мог даже дышать. Она была прекрасна. Ослепительно. Невероятно прекрасна. Ее лицо было совершенным. Большие темные глаза, обрамленные длинными ресницами. Высокие скулы. Тонкий нос. Полные губы. Кожа гладкая, как фарфор. Каждая черта была изящной, словно высечена скульптором. Но это была не просто красота. Это было нечто большее. В ее глазах была глубина. Боль. Сила. История. Она была не просто красивой. Она была живой. Настоящей. Человечной.

Дивослав не мог оторвать взгляда. Он смотрел на нее так, будто видел ее впервые. И в каком-то смысле так и было. Это был первый раз, когда он видел ее настоящую, без масок. Без страха. Просто ее.

— Дивослав? — ее голос был тихим, неуверенным. — Скажи что-нибудь, пожалуйста.

Он все еще не мог говорить. Его горло сжалось. Эмоции захлестнули его. Шок. Восхищение. Любовь. Так много любви, что она переполняла его.

Дарислава начала паниковать. Она видела его лицо. Видела, как он смотрит на нее. Но он ничего не говорил. Он просто смотрел. И страх вернулся.

— Ты ненавидишь меня? — прошептала она. Слезы снова потекли по ее щекам. — Я знала. Я знала, что… ты…

— Нет. — Наконец он заговорил. Его голос был хриплым, дрожащим. — Нет. Я не ненавижу тебя.

Он встал с журнального столика. Опустился на колени перед ней. Его руки взяли ее лицо, обхватив его с обеих сторон. Его пальцы коснулись ее кожи. Мягкой. Теплой. Настоящей.

— Ты прекрасна, — прошептал он. Его глаза блестели от слез. — Ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел.

Дарислава смотрела на него в шоке. Она не ожидала этого. Она ожидала отвращения. Страха. Гнева. Но не этого. Ни восхищения. Ни любви.

— Но… Но почему ты ничего не говорил?