Все смеялись над выбором миллиардера. Но когда упала вуаль, зал затих

Через вуаль? Он посмотрел на нее. Дарислава стояла неподвижно. Он видел, как ее грудь поднимается и опускается под платьем. Она дышала быстро. Слишком быстро. Он наклонился. Гости затаили дыхание. Его лицо приблизилось к вуали. Он чувствовал ее дыхание сквозь ткань, теплое, неровное. И он поцеловал ее. Сквозь вуаль. Его губы коснулись материи, и он почувствовал контур ее губ под ней. Мягких. Дрожащих.

Аплодисменты взорвались в зале. Но Дивослав ничего не слышал. Он отстранился, глядя на вуаль. И он понял одно: он только что женился на женщине, чье лицо никогда не видел.

Тайно, за закрытыми дверями, черный лимузин остановился перед входом в пятизвездочный отель в самом центре столицы. Водитель открыл дверь. Дивослав вышел первым, не оглядываясь назад. Его лицо было каменным, руки в карманах. Он шел быстро, как будто хотел сбежать от того, что только что произошло. Дарислава вышла следом. Ее белое платье волочилось по красной дорожке. Вуаль все еще закрывала ее лицо. Она шла медленно, осторожно, словно боялась оступиться. Фотографы щелкали камерами. Но она не поворачивала головы. Она просто шла за ним.

Дивослав вошел в отель. Мраморный пол, золотые люстры, огромные зеркала. Все сияло и блестело. Портье поклонился ему.

— Добро пожаловать, господин Внушительный. Ваш номер готов.

Дивослав кивнул и направился к лифту. Дарислава молча следовала за ним. Ее шаги были едва слышны. Они вошли в лифт вдвоем. Двери закрылись. Тишина. Дивослав стоял, глядя на цифры этажей. Дарислава стояла в углу, ее руки сжимали маленькую сумочку. Она не смотрела на него. Она смотрела в пол.

Лифт остановился на двадцать пятом этаже. Двери открылись. Дивослав вышел первым. Дарислава последовала за ним. Они прошли по длинному коридору с бархатными коврами и картинами на стенах. Он остановился перед дверью в конце коридора, достал карту-ключ и открыл дверь.

Номер был огромным. Панорамные окна с видом на ночную столицу, огромная кровать с белоснежным бельем, мягкие диваны, столик с бутылкой шампанского во льду. Романтика. Все, что нужно для первой брачной ночи. Но романтики здесь не было.

Дивослав вошел в номер и бросил пиджак на диван. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки и повернулся к Дариславе. Она стояла у двери, не двигаясь.

— Входи, — сказал он холодно. — Это наш номер.

Дарислава медленно вошла и закрыла дверь за собой. Она остановилась посреди комнаты, ее руки сжимали край платья. Она не знала, что делать, куда смотреть, что говорить. Дивослав налил себе виски из бара, выпил залпом, поставил стакан на стол с резким стуком, потом повернулся к ней.

— Давай сразу все проясним, — сказал он. Его голос был жестким, без эмоций. — Это брак по расчету, ничего личного. Мне нужны акции твоего отца. Тебе нужна защита моего имени, вот и все. Не жди от меня ничего.

Дарислава стояла неподвижно. Под вуалью он не мог видеть ее лица, но он видел, как ее пальцы сжимали ткань платья все сильнее и сильнее. Костяшки побелели.

— Я буду спать на диване, — продолжил он. — Ты можешь взять кровать. Завтра утром мы вернемся в столицу. Ты будешь жить в моем доме, но у нас будут отдельные комнаты. Мы будем появляться вместе на публике, когда это необходимо. Вот и все. Никаких иллюзий, никаких чувств. Просто деловое соглашение.

Он ждал, что она скажет что-то, возразит, закричит, заплачет. Но она молчала. Она просто стояла там, в своем белом платье, с закрытым лицом, и молчала.

— Ты понимаешь? — спросил он резче.

Она медленно кивнула.

— Хорошо.

Он развернулся и пошел к ванной комнате.

— Я приму душ. Можешь переодеться.

Он вошел в ванную и закрыл дверь. Включил воду. Холодную. Ледяную. Он стоял под душем, позволяя воде стекать по его лицу, плечам, спине. Он закрыл глаза и попытался не думать. Не думать о ее дрожащих руках. Не думать о ее молчании. Не думать о том, что он только что сделал.

А за дверью Дарислава стояла одна. Она посмотрела на огромную кровать, на белоснежные простыни, на лепестки роз, которые кто-то разбросал по покрывалу. Она посмотрела на шампанское, на свечи. И она почувствовала, как что-то внутри нее ломается. Она опустилась на край кровати. Ее плечи задрожали. Она прижала руки к лицу, к вуали. И тихо заплакала, беззвучно. Она не хотела, чтобы он услышал, она не хотела показывать слабость. Но слезы текли, и она не могла их остановить.

Почему она согласилась на это? Почему она позволила отцу заставить ее выйти замуж за человека, который даже не хочет смотреть на нее? Она знала ответ. Потому что у нее не было выбора. Потому что ее отец был болен. Потому что этот брак был его последним желанием. Потому что она любила его больше, чем саму себя. Но это не делало боль меньше.

Она услышала, как вода в ванной выключилась. Она быстро вытерла слезы и встала. Она не хотела, чтобы он видел ее такой — слабой, сломленной. Дивослав вышел из ванной в халате, волосы все еще влажные. Он не посмотрел на нее.

— Я буду на диване, — сказал он и лег на мягкий диван у окна, повернувшись к ней спиной.

Дарислава смотрела на него, потом медленно подошла к окну с другой стороны комнаты. Она стояла там, глядя на ночную столицу. На огни. На машины внизу. На людей, которые жили своими жизнями, не зная о ее боли.

Часы шли. Дивослав лежал на диване, закрыв глаза. Он пытался заснуть, но не мог. Мысли крутились в голове. Компания. Долги. Отец. Мать. Этот проклятый брак. И она. Почему он не мог перестать думать о ней?

Он открыл глаза. Было темно. Только лунный свет пробивался сквозь окна. Он посмотрел на кровать. Она была пуста. Он резко сел. Где она? И тогда он увидел ее. Она стояла у окна. Ее силуэт освещен луной. Белое платье все еще на ней. И вуаль. Эта проклятая вуаль все еще закрывала ее лицо.

Он встал. Подошел к ней. Остановился в нескольких шагах.

— Почему ты не спишь? — спросил он тихо.

Она не ответила. Она просто стояла, глядя в окно.

— Почему ты не сняла платье?