Все смеялись над выбором миллиардера. Но когда упала вуаль, зал затих

— он сделал шаг ближе. — Почему ты все еще в этой вуали?

Она медленно повернулась к нему. Лунный свет падал на ее фигуру, делая ее почти призрачной.

— Почему ты не снимаешь эту чертову вуаль? — его голос был резким, но в нем слышалось что-то еще. Что-то, чего он сам не понимал. Отчаяние. Или любопытство. Или страх.

Дарислава стояла перед ним. Тишина. Долгая, тяжелая тишина. А потом она заговорила. Ее голос был тихим, почти шепотом, но он услышал каждое слово.

— Потому что ты не готов увидеть правду.

Дивослав замер. Его сердце билось быстрее.

— Что ты имеешь в виду?

Но она не ответила. Она просто повернулась обратно к окну, оставив его стоять там, с вопросами, на которые он не знал ответов.

Утреннее солнце пробивалось сквозь огромные панорамные окна пентхауса. Дивослав стоял перед зеркалом в своей спальне, застегивая запонки на рубашке. Его лицо было сосредоточенным, холодным. Он не спал всю ночь. Ее слова крутились у него в голове: «Потому что ты не готов увидеть правду». Что она имела в виду? Почему это так его беспокоило?

Он схватил пиджак, накинул его на плечи и вышел из комнаты. Дарислава сидела на диване в гостиной. Она была все еще в том же белом платье. Вуаль все еще закрывала ее лицо. Она не двигалась, просто смотрела в окно. Дивослав остановился. Он хотел что-то сказать. Но слова не шли. Он просто стоял и смотрел на нее. На ее неподвижный силуэт, на ее маленькие руки, сложенные на коленях.

— Я ухожу на встречу, — сказал он наконец, его голос был сухим. — Вернусь поздно вечером.

Дарислава кивнула, но не повернулась.

— Можешь делать, что хочешь. Это твой дом теперь, — добавил он, хотя сам не знал, зачем сказал это.

Она снова кивнула.

Дивослав развернулся и вышел из пентхауса. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Дарислава осталась одна. Она медленно встала и прошла по огромной гостиной. Белые стены, стеклянные столы, дизайнерская мебель. Все было идеально. Холодно. Пусто. Как его сердце. Она подошла к окну и посмотрела вниз. Столица простиралась перед ней. Высотки, дороги, люди, машины. Все двигалось, жило, дышало. А она стояла здесь, за стеклом, как в клетке. Она прижала руку к груди. Сердце болело. Она не знала, как жить в этом мире. В мире, где ее не хотят. В мире, где она просто сделка.

Звук дверного звонка вырвал ее из мыслей. Она вздрогнула. Кто это может быть? Она медленно подошла к двери и открыла ее. На пороге стояла высокая женщина в строгом черном костюме. Темные волосы убраны в идеальный пучок, острый взгляд, красные губы. Она держала папку с документами в руках.

— Ты, должно быть, Дарислава, — сказала она холодно, оглядывая ее с ног до головы. Ее взгляд задержался на вуали, и на ее губах появилась едва заметная усмешка.

— Да, — ответила Дарислава тихо, — а вы?

— Вероника, секретарь Дивослава.

Она прошла мимо Дариславы в пентхаус, даже не дожидаясь приглашения.

— Мне нужно оставить эти документы. Он забыл их утром.

Дарислава закрыла дверь и повернулась к ней. Вероника стояла посреди гостиной, оглядывая комнату, как будто оценивала территорию.

— Значит, ты его жена, — Вероника повернулась к ней, и в ее глазах было что-то жесткое, почти агрессивное. — Как интересно.

— Что вы имеете в виду? — спросила Дарислава.

Вероника усмехнулась.

— Все знают, почему он на тебе женился. Ради денег. Ради компании. Не думай, что ты здесь надолго. Как только он получит то, что ему нужно, ты станешь ненужной. Просто так, чтобы ты знала.

Слова были острыми, как ножи. Дарислава почувствовала, как внутри все сжалось. Но она не опустила голову. Она не отступила. Она выпрямилась. Ее голос был тихим, но в нем была сила. Сила, о которой она не знала, что имеет.

— Я знаю, кто я, — сказала она спокойно, глядя прямо на Веронику. — А ты?

Вероника застыла. Ее улыбка исчезла. Она не ожидала этого. Она ожидала слез, испуга, слабости. Но не этого.

— Что ты сказала? — ее голос стал холоднее.

— Я сказала, — Дарислава сделала шаг вперед, — что я знаю свое место. Я знаю, почему я здесь. Но ты, судя по всему, не знаешь своего. Ты его секретарь. Не больше. Так что делай свою работу и уходи.

Тишина повисла в воздухе. Вероника смотрела на нее. Ее глаза горели от злости. Она бросила папку на стол с резким звуком.

— Увидим, как долго ты продержишься, — прошипела она и направилась к двери.

Она хлопнула дверью так сильно, что стены задрожали.

Дарислава осталась стоять одна. Ее руки дрожали. Она прижала их к груди и закрыла глаза. Она не знала, откуда взяла эти слова. Но она сказала их. И это было правдой. Она знала, кто она. Даже если никто другой не знал.

Часы шли. День превратился в вечер. Дарислава бродила по пентхаусу, изучая комнаты. Она нашла кухню. Огромную, современную, с мраморными столешницами и дорогой техникой. Все блестело. Все выглядело так, будто никто никогда здесь не готовил. Она открыла холодильник. Там было немного продуктов. Она задумалась. Может, она могла бы приготовить что-то? Она всегда любила готовить. Это успокаивало ее, давало ей чувство контроля. Она достала овощи, мясо, специи, включила плиту и начала готовить. Она резала, жарила, варила. Ее руки двигались уверенно, несмотря на вуаль. Запах еды заполнил кухню. Что-то теплое, домашнее, живое.

Она не слышала, как открылась входная дверь. Дивослав вошел в пентхаус. Он устал. Встреча была долгой и изматывающей. Переговоры, подписи, бесконечные разговоры о цифрах и контрактах. Он хотел только принять душ и забыться. Но когда он вошел, он почувствовал запах. Запах еды.

Он остановился.

— Кто-то готовит?