Все смеялись над выбором миллиардера. Но когда упала вуаль, зал затих

— сказал он, останавливаясь перед ней.

Она посмотрела на книгу в своих руках.

— Да, надеюсь, ты не против. Я нашла ее на полке. Она красивая. Грустная, но красивая.

Дивослав смотрел на нее. Его сердце билось быстро. Слишком быстро.

— Кто ты на самом деле? — спросил он. Его голос был тихим, но твердым.

Дарислава замерла. Она медленно закрыла книгу. Положила ее на стол рядом с креслом. Встала. Подошла к нему.

— Почему ты спрашиваешь? — ее голос был осторожным.

— Потому что я ничего не знаю о тебе, — сказал он. — Я женат на тебе. Ты живешь в моем доме. Но я не знаю, кто ты. Откуда ты? Что с тобой произошло?

Она стояла перед ним. Ее глаза смотрели на него сквозь маску. Грустные. Усталые.

— Ты хочешь знать мою историю? — спросила она тихо.

— Да.

Она помолчала. Потом медленно покачала головой.

— Нет. Ты не хочешь. Ты думаешь, что хочешь. Но если ты узнаешь, ты пожалеешь.

— Попробуй меня, — сказал он, делая шаг ближе. — Расскажи мне. Дай мне понять.

Она смотрела на него долго, потом тихо сказала:

— Я та, кем ты хочешь, чтобы я была.

Дивослав нахмурился.

— Что это значит?

— Это значит… — она коснулась его груди рукой. — Что ты видишь во мне то, что хочешь видеть?

— Загадку. Тайну. Что-то, что ты можешь разгадать. Но я не загадка. Я просто женщина, которая пытается выжить.

Он схватил ее руку. Не грубо. Но крепко.

— Я не вижу загадку, — сказал он. — Я вижу женщину, которую я не могу понять. Женщину, которая сводит меня с ума. Женщину, о которой я не могу перестать думать.

Она замерла. Ее дыхание стало быстрее.

— Дивослав, я…

— Я влюбляюсь в тебя, — прервал он ее. Слова вырвались из него, прежде чем он успел подумать. — Я не хотел этого. Я боролся с этим. Но я влюбляюсь в женщину, чье лицо я никогда по-настоящему не видел. И это сводит меня с ума.

Тишина повисла между ними. Тяжелая. Напряженная. Дарислава смотрела на него. Ее глаза блестели. Слезы. Она плакала.

— Ты не знаешь, что говоришь, — прошептала она.

— Я знаю. — Он притянул ее ближе. — Я точно знаю.

Она прижалась к его груди. Ее плечи дрожали. Она плакала беззвучно. И он обнял ее. Крепко. Как будто боялся, что она исчезнет.

— Не влюбляйся в меня, — прошептала она. — Пожалуйста. Это только причинит тебе боль.

Но было слишком поздно. Он уже влюбился. И он знал, что не может остановиться.

Пентхаус был залит светом. Сотни свечей мерцали в хрустальных подсвечниках. Живая музыка играла в углу гостиной, где струнный квартет исполнял классические мелодии. Гости в вечерних платьях и смокингах заполняли комнаты, смеялись, разговаривали, пили шампанское. Благотворительный бал — мероприятие, которое Дивослав организовывал каждый год для крупнейших бизнесменов и инвесторов города.

Но в этом году все было иначе. В этом году у него была жена. Дивослав стоял у окна с бокалом виски в руке. Он разговаривал с группой партнеров, кивал, улыбался, но его мысли были где-то далеко. Он все время смотрел на дверь. Ждал ее. Дарислава еще не появилась. Она сказала, что выйдет позже, когда будет готова. И он ждал. Его сердце билось быстрее с каждой минутой.

И тогда она вошла. Двери гостиной открылись, и все разговоры стихли. Все повернулись. Дарислава стояла на пороге в белом платье, длинном, струящемся, облегающем ее фигуру и ниспадающем до пола легкими волнами. Открытые плечи, тонкая талия. Волосы были уложены высоко, открывая изящную шею. И на ее лице была вуаль. Тонкая, почти прозрачная, сквозь которую можно было разглядеть контуры ее черт, но не детали. Она выглядела как видение, как ангел, как нечто неземное. Дивослав замер. Бокал чуть не выскользнул из его руки. Он не мог оторвать от нее глаз. Она была прекрасна. Настолько прекрасна, что у него перехватило дыхание.

Она медленно вошла в зал. Гости расступились, давая ей дорогу. Все смотрели на нее, шептались, восхищались. Один из гостей, молодой бизнесмен, подошел к ней и протянул руку, приглашая на танец. Она улыбнулась и приняла приглашение. Они начали танцевать. Медленный вальс. Дарислава двигалась плавно, грациозно. Как будто танец был ее родной стихией. Ее платье развевалось вокруг нее, ее тело двигалось в ритме музыки.

Дивослав смотрел. Его рука сжимала бокал так сильно, что костяшки побелели. Он видел, как другие мужчины смотрят на нее. Видел, как они восхищаются ею. И что-то внутри него закипело. Ревность. Сильная, жгучая ревность. Он поставил бокал на стол. Прошел через толпу гостей. Подошел к ней прямо посреди танца. Ее партнер остановился, удивленно глядя на Дивослава. Дивослав даже не посмотрел на него. Он смотрел только на нее. Протянул руку.

Она посмотрела на него сквозь вуаль. Медленно положила свою руку в его. Он притянул ее к себе. Ее партнер отступил, и Дивослав начал танцевать с ней. Медленно. Близко. Слишком близко для формального танца. Его рука лежала на ее талии. Он чувствовал тепло ее тела сквозь тонкую ткань платья. Ее рука лежала на его плече. Они двигались в такт музыке, но он не слышал музыки. Он слышал только ее дыхание. Видел только ее. Ее глаза сквозь вуаль. Ее губы, которые он так хотел поцеловать.

— Ты прекрасна! — прошептал он. Его голос был хриплым. — Все не могут оторвать от тебя глаз.

— Ты тоже смотришь?