Встреча у ворот: женщина на улице знала то, чего не знали врачи
Игнат Витальевич Орлов сидел на трибуне большого спортивного зала и с восхищением наблюдал за своей семнадцатилетней дочерью Дашей, которая в тот момент показывала чудеса гибкости и артистизма на импровизированной из матов арене. Девушка легкими движениями заставляла длинную шелковую ленту послушно виться вокруг ее стройных ног, а затем совершала резкий переворот, подкидывая ручку с лентой в воздух, и ловко ловила ее, когда тело грациозно поворачивалось вокруг собственной оси. Зал тут же оглушили аплодисменты, и на лице Дарьи вспыхнула счастливая улыбка.
Приветливо помахав рукой на прощание зрителям, юная девушка покинула мат. Ее выступление закончилось.
— Пап, ну как тебе? — с волнением в голосе спрашивала Даша отца, параллельно с этим туго затягивая шнурки на своих светлых кроссовках.
— Что тут скажешь, ты профессионал, милая. Настоящая фея на сцене, — улыбаясь, отвечал ей Орлов. — Если бы сам не видел, как ты по десять часов кряду в спортзале пашешь, то никогда бы не подумал, что все эти порхания с лентами — такой адский труд.
— Да брось ты, — пожала плечами девушка. — Стандартные тренировки у меня, ничего особенного. Вот олимпийские чемпионки — те да, с такой отдачей работают, какая мне и в самых страшных кошмарах не снилась. Можешь себе представить, что они порой всего по четыре часа в сутки спят, а потом сразу на тренировку? Нет, папуль, я по сравнению с ними — так, простой любитель.
Дарья покачала головой, а отец, вместо лишних слов, мягко погладил дочь по руке. Он-то прекрасно знал, насколько важна для нее художественная гимнастика и как много сил и времени его девочка посвящает этому прекрасному, но невероятно тяжелому занятию.
— Ты всегда преуменьшала свои старания и свой талант, — мягко произнес Игнат Витальевич. — Этим ты очень сильно напоминаешь маму. Она тоже каждый раз сомневалась в себе, когда речь заходила о том, чтобы выставить ее картины на продажу в галерее. Всегда боялась масштабных выставок.
Даша посмотрела на него с легкой грустью.
— Если бы ты знал, как мне ее не хватает, пап, — задумчиво проговорила девушка и поправила на руке старинный серебряный браслет — единственную память о матери, Анне Аркадьевне, которая у нее осталась после ее смерти.
Когда-то ее отец подарил своей невесте эту милую безделушку в знак сильной любви, и она с тех пор ни разу ее не снимала. Когда же дочке исполнилось двенадцать, Игнат Витальевич подарил ей браслет Анны Аркадьевны, и девочка так же, как и мама, постоянно носила его на правой руке.
— Милая, ты выступила просто отлично. Мама бы гордилась тобой, поверь, — заверил ее отец. — В конце концов, это же еще только предварительный смотр. У тебя есть достаточно времени, чтобы отточить элементы, в которых ты не до конца уверена.
Даша посмотрела на отца с искренней благодарностью и любовью.
— Ты знаешь, что мне невероятно повезло с отцом. Ты лучший папа на свете.
Девушка обняла отца за шею и легко чмокнула его в щеку.
— Сейчас снова на работу поедешь?
