Встреча за минуту до регистрации: почему невеста забыла о торжестве, взглянув на случайную девочку
— поинтересовалась соседка. — Так ведь ее еще вчера днем на машине скорой помощи увезли. Бедняжке стало совсем худо, боли начались невыносимые.
Старушка уточнила, что больную отвезли в третью городскую больницу, в профильное отделение.
— Так что не стучите зря, нету сейчас никого дома, — резюмировала она.
Люба, холодея от страшных предчувствий, встревоженно задала главный вопрос.
— А Лиза, дочка ее маленькая, сейчас где находится? — спросила она.
Пожилая женщина лишь тяжело и обреченно вздохнула, вытирая руки о передник.
— Лизонька пока у меня ютится, спит сейчас в комнате, — ответила соседка. — А где ж ей еще быть, бедолаге?
Она понизила голос и поведала жуткую правду о состоянии матери девочки.
— Мать-то ее уже совсем при смерти лежит, онкология у нее последней стадии, метастазы везде, — сокрушалась старушка. — Придется, видимо, девчонку в казенный детдом отправлять, родственников-то нет.
Соседка искренне причитала, крестясь и жалуясь на злой рок, преследующий эту маленькую семью.
— Не дай бог с Линой чего случится, я ж ее не потяну, — говорила она. — Жалко мне их обеих до слез, просто сил никаких нет, будто сглазил их кто-то недобрый.
Люба, пытаясь ухватиться за свою версию, судорожно стала выспрашивать фамилию больной.
— А фамилия какая? Как фамилия Лены? — настойчиво переспрашивала она. — Я очень хочу ее навестить в палате больницы прямо сейчас.
Старушка удивилась такой настойчивости, но не стала вдаваться в подробности имен и фамилий.
— Не знаю я, не выспрашивала такие тонкости, — отмахнулась она. — А раз вы прямо сейчас к ней в больницу пойдете, сделайте милость, отнесите от меня небольшой гостинчик для болящей.
Соседка попросила подождать минутку и скрылась в своем доме. Вскоре женщина вынесла целлофановый пакет, в котором лежало несколько спелых яблок, свежеиспеченных пирожков и бутылка домашнего компота. Люба, совершенно не помня себя от волнения, схватила этот пакет и на всех парах рванула в сторону третьей городской больницы.
Всю дорогу в такси она жутко нервничала и перебирала в уме все известные факты.
«Господи, ведь все сходится один к одному!» — лихорадочно думала девушка. — «Эту больную женщину тоже зовут Лена, точно так же, как и мою детдомовскую подругу, а фамилия другая — так это, видимо, по мужу досталась!»
Люба искренне верила, что едет на встречу с призраком из своего прошлого.
«Неужели это действительно она, моя спасительница?» — задавала она себе вопрос. — «Господи, хоть бы успеть застать ее живой, хоть бы не опоздать!»
Сердце разрывалось от жалости к маленькой девочке, на долю которой выпало такое страшное испытание.
«Бедная Лизонька, вот уж воистину тяжелая судьба у малышки, врагу не пожелаешь такой участи,» — сокрушалась Люба. — «Как же сильно она свою мамочку любит, собирает на улице каждую копеечку в надежде, что она обязательно выздоровеет.»
Влетев в отделение, девушка подбежала к окошку приемного покоя, где сидела приятная и довольно моложавая дежурная медсестра. Люба срывающимся, дрожащим от слез голосом обратилась к ней за помощью.
— Девушка, миленькая, умоляю, скажите, в какой палате лежит Елена Евстафьева? — выпалила она. — Ее только вчера на скорой помощи к вам в тяжелом состоянии привезли, мне жизненно необходимо ее срочно увидеть!
Медсестра подняла глаза от журнала и абсолютно ровным, профессионально равнодушным тоном сообщила страшную весть.
— Эта пациентка сегодня рано утром скончалась, — сказала она. — Дежурные врачи пытались провести полный комплекс реанимации, но, к сожалению, спасти ее не удалось.
Медик дежурно произнесла слова соболезнования и сухо поинтересовалась, кем посетительница приходится покойной. Слезы крупным градом моментально хлынули из глаз потрясенной Любы. Она мысленно ругала саму себя последними словами, проклиная за то, что не приехала сюда раньше.
Опоздала. Так и не успела увидеться и поговорить с любимой подругой перед ее уходом в мир иной.
«Все только о себе, любимой, думала, о своей свадьбе да о нарядах, некогда мне, видишь ли, было чужими проблемами заниматься!» — безжалостно корила себя девушка.
Она вспоминала события многолетней давности, когда из-за ее неумения плавать Лена пожертвовала собственной жизнью.
«И тогда Лена из-за моей глупости пострадала, и сейчас я снова ничем ей не помогла в самую трудную минуту,» — рыдала Люба. — «Ну как же так можно было поступить?!»
Вдруг ее словно током ударило, и она с мольбой в голосе обратилась к медсестре.
— Можно мне с ней хотя бы попрощаться? — взмолилась девушка. — Дайте мне всего несколько минут, я вас очень умоляю!
Она пыталась разжалобить сотрудницу больницы, объясняя всю важность этого момента.
— Это же моя самая близкая подруга детства, ближе человека у меня на всем свете не бывает… — плакала Люба. — Мы с ней столько лет не виделись, разрешите взглянуть на нее!
Медсестра тяжело вздохнула, но все же сжалилась над убитой горем посетительницей.
— Ладно, мы ее тело еще в подвал морга не перевозили, она пока в коридоре за ширмой лежит, — разрешила она. — Можете побыть с ней буквально несколько минут, только очень недолго, а то мне от начальства сильно влетит за нарушение инструкций.
Сотрудница вышла из-за стойки регистратуры и предложила проводить Любу к месту, где находилась каталка. На совершенно негнущихся, ватных ногах девушка проследовала за провожатой по длинному коридору. За больничной ширмой действительно стояла железная каталка, на которой лежало тело покойной женщины, полностью накрытое белой казенной простыней.
Люба глубоко вдохнула побольше больничного воздуха, источающего запах медикаментов, истово перекрестилась и решительной рукой откинула край простыни с лица. И в ту же секунду она едва не вскрикнула во весь голос от глубочайшего шока. Это была совершенно не ее Лена, не ее любимая подруга из сиротского приюта!
На каталке лежала женщина с абсолютно другим, незнакомым типом лица. У нее были очень тонкие губы, заостренный нос и совершенно другая структура волос. Нет, никаких сомнений быть не могло: это точно была не Лена Малыхина, которую Люба так хорошо знала с самого раннего детства.
Испытав колоссальный спектр эмоций, девушка аккуратно накрыла тело покойной обратно белой тканью. Как это ни кощунственно звучало, но в глубине души она испытала огромное, ни с чем не сравнимое облегчение, искренне радуясь тому факту, что здесь лежит не ее спасительница. Но эта эгоистичная радость длилась недолго: она тут же вспомнила о маленькой Лизе, о том, что эта чудесная малышка именно сегодня навсегда лишилась единственной матери.
Ребенок еще даже не догадывался о свалившемся на него горе и о том, какой кошмар ждет ее в ближайшем будущем. Ужасный, холодный и безжалостный детский дом — хуже места на земле для домашней девочки просто быть не могло. Девушка-медик прервала ее тяжелые размышления, тихо и сочувственно произнеся слова сожаления.
— Мне тоже очень жаль эту пациентку, такая молодая была женщина, ей бы еще жить да жить радоваться, — сказала медсестра. — Сейчас санитары придут, и тело сразу отправят в морг на вскрытие.
Она перешла к деловым, бюрократическим вопросам, касающимся дальнейших действий.
— Ну а потом уже можно будет вплотную заниматься оформлением документов и самими похоронами, — пояснила сотрудница. — Скажите, а ее личные вещи и паспорт вы сейчас будете забирать под роспись?
Медсестра объяснила причину своего интереса к этому щекотливому вопросу.
— Просто к этой пациентке за все время нахождения в отделении вообще никто из близких не приходил, — призналась она. — Я потому у вас и спрашиваю, что совершенно не знаю, кому отдавать ее скромные пожитки.
Люба судорожно сглотнула подступивший к горлу ком и приняла самое важное решение в своей жизни.
— Да, оформляйте все на меня, я все вещи заберу, — твердо ответила она. — И всеми хлопотами с похоронами тоже займусь я лично.
Вскоре ей выдали небольшой целлофановый пакет, в котором находились скромные вещи покойной: старенькие наручные часы, дешевый кулончик на цепочке и небольшая сложенная записка. Вот и все материальные ценности, что остались после целой человеческой жизни. Люба сильно трясущимися руками аккуратно развернула этот клочок бумаги и начала читать послание.
«Лизонька, моя родная доченька. Мне стало совсем плохо, не знаю, смогу ли я дожить до наступления утра,» — кривой, ослабевший почерк выдавал невыносимые страдания писавшей. «Что бы ни случилось со мной дальше, всегда помни и твердо знай: я люблю тебя больше всех людей на свете, больше самой своей жизни.»
Мать в последний раз обращалась к своему единственному, самому родному человечку на земле.
«Пообещай мне, моя девочка, что будешь всегда хорошо учиться и не станешь сильно проказничать,» — умоляла Лина. «И, пожалуйста, обязательно стань самой счастливой в этой жизни — ради меня. Крепко целую тебя, мой маленький зайчик. Твоя любимая мамочка.»
Прочитав эти душераздирающие строки, девушка совершенно не помнила, как добралась на такси до своего дома. Ее всю дорогу жутко трясло и колотило в нервном ознобе от пережитого стресса. Горькие слезы лились из глаз сплошным потоком без всякой остановки, застилая зрение мутной пеленой.
Перед ее мысленным взором постоянно стояло посиневшее, измученное болезнью лицо той несчастной женщины на больничной каталке. А следом возникал образ бедной, ни о чем не подозревающей Лизочки с ее трогательными ромашками. Люба находилась в состоянии глубочайшей паники и очень сильно переживала о том, как преподнесет всю эту дикую историю своему молодому мужу.
Ведь по факту у нее самой не было никаких личных сбережений, чтобы достойно оплатить похороны совершенно постороннего человека. А захочет ли состоятельный Сережа взваливать на свои плечи заботы об организации погребения и поминок? Ведь, если разобраться по справедливости, эта маленькая Лиза и ее покойная мама были для их семьи абсолютно чужими, случайными людьми с улицы.
Но и цинично остаться в стороне, наглухо отгородившись от надвигающейся катастрофы в жизни маленькой девчушки, она уже физически не могла. Обостренная до предела совесть и собственные болезненные воспоминания о приюте просто не позволяли ей так подло поступить. Чтобы хоть как-то переключить мысли и немного отвлечься от стресса, Люба пошла на кухню и стала готовить для мужа горячий ужин.
Но из-за сильного волнения все кухонные принадлежности буквально валились у нее из дрожащих рук. Простенький омлет на сковороде безнадежно подгорел, затем она больно порезала палец острым ножом и в довершение ко всему вдребезги разбила любимую чашку. Сережа приехал с работы домой довольно поздно, будучи невероятно уставшим и вымотанным до самого предела тяжелыми переговорами.
Его развивающийся бизнес отбирал колоссальное количество свободного времени и требовал максимальной отдачи сил. Молодая жена встретила его очень нежно, ласково поцеловала и сразу же усадила за стол, начав кормить горячим ужином. А сама тем временем то и дело тревожно поглядывала на жующего супруга, не зная, с какой стороны подступиться к проблеме.
Люба все никак не решалась первой начать этот трудный и потенциально конфликтный разговор о чужих бедах. Но умный и проницательный Сергей знал скрытный характер своей жены гораздо лучше, чем она сама. Он с первых минут пребывания дома четко понял, что его Любочка находится на сильном нервном взводе.
Ее глаза постоянно были на мокром месте, движения были дергаными, и было очевидно, что ее гложет какая-то серьезная печаль. Не желая томить супругу, он отложил вилку в сторону и задал прямой вопрос первым.
— Милая моя девочка, скажи, что с тобой сегодня происходит?
