Встреча за минуту до регистрации: почему невеста забыла о торжестве, взглянув на случайную девочку

Затем соседка переключила свое внимание на благодетельницу, рассыпаясь в благодарностях.

— Огромное вам человеческое спасибо за все, что вы делаете для этой сироты, — горячо благодарила баба Сима. — Я ведь и сама уже совсем старая, больная женщина, я бы никак не смогла Лизоньку у себя надолго оставить, опека бы не позволила.

Старушка призналась, что судьба девочки не давала ей спокойно спать.

— А так жаль ее было отдавать в казенный дом, просто сердце кровью обливалось, — призналась она. — Ведь девчонка просто отличная выросла: очень послушная, аккуратная и смышленая далеко не по своим малым годам.

Соседка заверила, что обязательно организует явку всех знавших покойную людей.

— Проводить нашу Леночку в последний путь мы обязательно придем всей нашей улицей, можете не сомневаться, — пообещала баба Сима. — А как же иначе, по-соседски обязательно придем и на венки скинемся хоть немного деньгами.

Но любопытство старушки все же взяло верх, и она задала вполне логичный вопрос.

— Но я вот чего в толк никак не возьму: почему вы вдруг решили так масштабно помочь этой совершенно чужой семье? — недоумевала женщина. — Вы ведь им даже не дальняя родственница, первый раз вас тут вижу.

Баба Сима поражалась такому редкому в наше время проявлению чистого альтруизма.

— Поймите, это так дико звучит в наше жестокое время, когда каждый сам за себя, — рассуждала соседка. — Сейчас ведь молодежь пошла такая черствая и равнодушная: на улице человеку плохо станет, упадешь — так они просто перешагнут через тебя и дальше пойдут по своим делам.

Она с восхищением и легким недоверием смотрела на стоящую перед ней нарядную девушку.

— А вы… я даже слов подобрать не могу, чтобы выразить свое удивление, — призналась старушка. — Я по своей наивности искренне думала, что таких бескорыстных людей в природе уже давно не бывает.

Люба лишь тяжело и прерывисто вздохнула, вспоминая свои детские травмы, и честно ответила на этот вопрос.

— Секрет прост: я и сама бывшая сирота без роду и племени, — тихо пояснила она. — Я выросла в обычном государственном приюте и очень много там физически и морально страдала от жестокости системы.

Девушка объяснила, что именно этот горький личный опыт продиктовал ей такое решение.

— Именно поэтому я просто не могу стоять в стороне и допустить, чтобы такая чудесная, добрая девочка, как Лиза, попала в этот кромешный ад, — резюмировала Люба. — Вот, собственно, и все мои тайные мотивы.

Получив исчерпывающие ответы, удовлетворенная соседка распахнула дверь и провела Любу внутрь своего скромного жилища. Маленькая Лиза, сидевшая за столом с цветными карандашами, несказанно обрадовалась, увидев на пороге свою недавнюю знакомую.

— Ой, здравствуйте! Тетя Люба к нам пришла! — радостно воскликнула девочка, откладывая рисование. — А я вас отлично помню, вы та самая красивая невеста из большой белой машины!

Ребенок был искренне польщен тем, что взрослая тетя сдержала свое обещание.

— Вы все-таки решили меня проведать, как и обещали? — улыбалась Лиза. — Я так рада вашему приходу, честное слово!

Девочка стала наперебой рассказывать о своих нехитрых детских занятиях и успехах.

— А я вот тут сижу тихонечко, картинки красивые рисую да бабе Симе по хозяйству посильно помогаю, — похвасталась она. — И очень-очень жду того дня, когда мою мамочку из больницы домой выпишут.

Малышка с надеждой в голосе заглянула в глаза взрослой женщине, ища подтверждения своим словам.

— Ведь правда же, что она скоро поправится и вернется ко мне? — с мольбой спросила Лиза.

Этот пристальный, не по-детски серьезный взгляд немигающих глаз буквально парализовал Любу, от чего внутри нее все болезненно сжалось и перевернулось наизнанку. Женщина с огромным трудом, сцепив зубы, подавила подкатившие к самому горлу горькие слезы и начала этот невероятно сложный, заранее отрепетированный разговор.

— Лизонька, солнышко мое, послушай меня внимательно, у меня к тебе есть очень важные новости и одно серьезное предложение, — начала Люба, присаживаясь рядом с ребенком.

Она озвучила легенду, придуманную накануне вечером вместе с мужем.

— Твою мамочку сегодня рано утром перевели в другую, более современную больницу, которая находится очень далеко отсюда, прямо в самой столице, — как можно убедительнее соврала девушка. — А наша добрая бабушка Сима уже совсем старенькая, ей тяжело за тобой ухаживать, и она не может оставить тебя у себя на такой длительный срок.

Затем Люба перешла к самой главной части своего визита, стараясь говорить максимально ласково.

— Поэтому я бы очень хотела, чтобы ты на время маминого лечения переехала и пожила в нашей семье, вместе со мной и моим мужем, — предложила она. — Я прекрасно понимаю, что мы с тобой почти не знакомы, и это звучит немного странно и пугающе для тебя.

Женщина попыталась внушить ребенку чувство полной безопасности и доверия.

— Но я очень прошу тебя, просто поверь мне, мой маленький зайчик: ни я, ни мой добрый муж Сережа тебя в нашем доме пальцем не тронем и ничем не обидим, — поклялась Люба. — Мы будем тебя искренне любить, будем вместе играть в разные игры и постараемся сделать абсолютно все возможное, чтобы ты как можно чаще улыбалась.

Она с замиранием сердца задала решающий вопрос, ожидая реакции девочки.

— Ну как, ты согласна поехать со мной прямо сейчас? — спросила Люба.

Однако Лиза, вместо того чтобы радостно согласиться или испуганно заплакать, совершенно по-взрослому, сурово и проницательно глянула на свою спасительницу и тихо, но твердо произнесла.

— Не надо со мной разговаривать так, как с несмышленой маленькой лялей, — осадила она взрослую женщину. — Ты ведь мне сейчас в глаза врешь, и я это по твоему лицу прекрасно поняла.

Девочка в свои семь лет продемонстрировала поразительную логику и знание суровой реальности.

— Никуда мою маму на самом деле не переводили, в столицу таких тяжелых не возят, — жестко констатировала Лиза. — Она просто умерла сегодня ночью, да? Ответь мне честно, скажи правду, я имею право знать!

Ребенок объяснил, откуда у нее такие страшные и реалистичные познания о состоянии матери.

— Я хочу тоже пойти и по-человечески с ней попрощаться, — заявила сирота. — Я ведь не глупая, давно уже подслушала тихие разговоры врачей скорой помощи и прекрасно знаю, что мама неизлечимо и тяжело болела.

Люба и стоявшая рядом баба Сима, совершенно не ожидавшие такого поворота событий, лишь растерянно и беспомощно переглянулись между собой. Предательские слезы поминутно и помимо воли градом покатились по бледному лицу Любы, и она, не найдя в себе сил на очередную ложь, лишь молча и утвердительно кивнула головой. Затем дрожащими руками она достала из сумочки и протянула Лизе ту самую предсмертную записку.

— Это я сегодня утром в больнице забрала у медсестры, — с трудом выдавила из себя Люба. — Твоя мама написала и оставила это специально для тебя перед самым уходом. Тебе прочесть вслух, или ты сама справишься?

Маленькая девочка молча, отрицательно покачала русой головой, взяла листок бумаги и стала тихо, едва слышно шептать, самостоятельно читая текст материнского послания. С каждым прочитанным ею словом крупные, чистые слезинки, словно прозрачные бусинки, стремительно катились по ее худеньким, почти прозрачным от недоедания щечкам. Лиза, словно пытаясь заучить эти строчки наизусть, перечитывала короткую записку несколько раз подряд.

Затем, словно приняв какое-то важное решение, девочка молча подошла к своему старенькому детскому рюкзачку, покопалась внутри и вытянула на свет божий внушительную пачку денег. Это были смятые бумажные купюры разного достоинства и целая горсть звенящей мелочи, заботливо перевязанная резинкой.

— Вот, возьми это, — протянула она деньги Любе. — Это я все время на мамину платную операцию на улице собирала, но, видимо, так и не успела накопить нужную сумму.

Ребенок озвучил свою последнюю, самую важную просьбу к взрослой женщине.

— Я очень хочу, чтобы ты потратила все эти собранные деньги на мамины похороны, пожалуйста, — умоляла Лиза. — Пусть она в гробу будет самая красивая, купите ей лучшее платье!

И после этих слов, не выдержав колоссального нервного напряжения, Лиза вдруг порывисто обняла Любу за шею и громко разрыдалась. Она плакала горько, уже совершенно не сдерживая своих детских эмоций, пытаясь осознать и переварить обрушившуюся на нее страшную правду о потере матери. Они долго так сидели на стареньком диване в обнимку, не сдвигаясь с места ни на миллиметр, и дружно оплакивали самого дорогого, незаменимого для маленькой девочки человека на всем белом свете.

Сами похороны Лины выдались невероятно тяжелыми в моральном плане и очень гнетущими. Проводить женщину в последний путь пришло совсем немного людей: пара старушек-соседок да несколько бывших коллег с той работы, где Лена трудилась до своей страшной болезни. Люба, как и обещала, постаралась в точности исполнить последнюю просьбу сироты и не поскупилась на расходы.

Усопшая Лена лежала в дорогом гробу умиротворенная и красивая, словно живая и просто уснувшая. Ее очень изящно и красиво нарядили в новое платье, сделали легкий макияж и буквально усыпали все вокруг свежими, дорогими цветами. Маленькая Лиза безутешно и долго плакала на кладбище, прощаясь со своей любимой мамой в последний раз.

Девочка все никак не давала рабочим закрыть крышку гроба, словно физически не желая отпускать на небеса самого родного и близкого человечка. Люба, находясь рядом, как могла, утешала и успокаивала бьющегося в истерике ребенка. В эти страшные минуты она уже добрую сотню раз пожалела о том, что не послушала совета мужа и все-таки рассказала девочке правду о смерти матери…

Однако позже, уже находясь в арендованном кафе на поминальном обеде, измученная Лиза доверчиво прижалась к плечу своей опекунши и тихо заговорила.

— Большое спасибо тебе за то, что ты не стала юлить и сразу сказала мне самую горькую правду там, в доме, — поблагодарила девочка. — Мне жизненно необходимо было лично пойти на кладбище и по-человечески попрощаться с моей мамочкой перед тем, как ее закопают.

Ребенок, жуя поминальный пирожок, продолжил свои невероятно взрослые рассуждения.

— Я ведь не дурочка и все прекрасно понимаю: