Встреча за минуту до регистрации: почему невеста забыла о торжестве, взглянув на случайную девочку
— Она же в интернате за малейшую несправедливость и воровство до первой крови с пацанами дралась! — вспоминала Люба. — Она на дух терпеть не могла любого чужого воровства и подлости. Неужели этот суровый мир смог так сильно сломать ее стержень, что это действительно она украла те проклятые деньги?
Женщина ходила по комнате, не в силах поверить в реальность происходящего.
— Я просто отказываюсь верить в то, что наконец-то нащупала эту тоненькую спасительную ниточку к ее поискам, — признавалась она мужу. — Понимаешь, Сереж, Ленка мне всегда была как родная сестра по духу, даже гораздо ближе кровной родни. Эта святая девочка мне когда-то собственную жизнь спасла ценой своей!
Люба вновь и вновь вспоминала тот страшный день на реке.
— А если бы не ее самопожертвование, так бы меня уже давным-давно не было на этой прекрасной земле, и мы бы с тобой никогда не встретились, — со слезами на глазах подытожила она.
Сергей подошел к расчувствовавшейся супруге, ласково поцеловал ее в макушку и крепко прижал к своей широкой груди, даря чувство защиты.
— Я, зная твой неугомонный характер, все это заранее предусмотрел и просчитал на несколько шагов вперед, — с улыбкой успокоил он жену. — Поэтому мои влиятельные знакомые уже похлопотали перед начальником колонии о предоставлении вам длительного внеочередного свидания.
Муж дал Любе четкие инструкции к дальнейшим действиям.
— Спокойно съездишь туда на поезде, сядешь и обстоятельно поговоришь со своей воскресшей подругой с глазу на глаз, все у нее в подробностях разузнаешь, — напутствовал Сергей. — Если выяснится, что она действительно стала жертвой оговора и невиновна, мы обязательно наймем лучших адвокатов и поможем ей всем, чем только сможем.
Услышав такие грандиозные новости, Люба от избытка чувств аж громко завизжала на весь дом от неописуемой радости.
— Миленький мой, хороший, самый любимый и ненаглядный муж на свете! — прыгала она от счастья. — Господи, как же мне сказочно повезло в жизни встретить именно тебя! Огромное тебе женское спасибо за то, что ты всегда так тонко понимаешь меня и поддерживаешь во всех безумных затеях!
Ещё спустя две долгие, наполненные сборами и волнением недели Люба попросила добрую бабу Симу приглядеть днём за маленькой Лизонькой, пока Сережа находился на работе в офисе. А сама, собрав огромный баул с вещами и продуктами, решительно отправилась в дальнюю дорогу навстречу своему прошлому. Всю дорогу в поезде Любу жутко трясло от нервного напряжения: ей до сих пор не верилось, что она вот-вот, совсем скоро своими глазами увидит свою Лену, причем живой и относительно здоровой.
Женщина везла в колонию целую огромную кучу различных дефицитных гостинцев, теплых вещей и медикаментов. Ее дорожная клетчатая сумка была просто неподъемной, но Люба не замечала этой тяжести. И вот, наконец, пройдя все унизительные процедуры досмотра на КПП, взволнованная до обморока гостья услышала лязг засовов и грубый голос надзирателя.
— Заключенная Малыхина, немедленно стать лицом к стене, руки за спину! — скомандовал конвоир. — У вас есть ровно два часа на общение, ваше время пошло!
Громко и зловеще звякнули тяжелые ключи в замке, тяжелая металлическая дверь распахнулась, и в тускло освещенную комнату для свиданий робко вошла Лена. Люба, увидев вошедшую, с превеликим трудом смогла узнать свою некогда веселую, лучшую подругу в этой жутко измученной, болезненно исхудавшей, высокой женщине с землистым цветом лица. Перед ней, потупив взор, стояла типичная затравленная зечка, голова которой была повязана блеклым казенным платком, а тело скрывала грубая, мешковатая тюремная роба с биркой на груди.
Люба прекрасно помнила ее некогда озорные, лучистые и всегда веселые голубые глаза, которые светились жаждой жизни. Сейчас же эти самые глаза были абсолютно отрешенными, глубоко запавшими и совершенно потухшими от постоянного горя и безысходности. Но как только Лена подняла взгляд и увидела сидящую перед собой роскошно одетую Любу, она мгновенно узнала ее, и в ту же секунду женщина словно ожила.
На ее изможденном лице расцвела широкая, по-детски радостная улыбка, и она, забыв о тюремных правилах, с рыданиями кинулась крепко обнимать свою лучшую детдомовскую подружку. Первых долгих десять минут свидания они обе не могли вымолвить ни единого слова: женщины просто истерично плакали в голос и судорожно обнимались, не веря в реальность происходящего. А после того, как первая волна эмоций немного схлынула, подруги просто не могли наговориться, перебивая друг друга.
— Леночка, господи всемогущий, поверить не могу своим глазам! — причитала Люба, гладя подругу по плечам. — Я же столько лет свято думала, что ты тогда навсегда утонула в той проклятой реке из-за моей глупости! Тебя же ведь официально признали утонувшей, мы даже поминки в интернате устраивали с киселем!
Она попыталась передать весь тот спектр боли, с которым жила эти годы.
— Я так страшно и долго горевала по тебе, каждую ночь себя последними словами корила и винила только себя в твоей нелепой смерти! — сквозь слезы признавалась гостья. — Господи, как же я безмерно рада тому, что ты оказалась жива, умоляю, расскажи мне все по порядку, как ты спаслась!
Осужденная женщина тяжело, с хрипом вздохнула, вытерла лицо рукавом робы и начала свой долгий, невероятный рассказ о чудесном спасении.
— Понимаешь, Любаш, я тогда из-за усталости просто физически не смогла выплыть на поверхность, — вспоминала Лена. — Я успела только из последних сил сильно вытолкнуть тебя наверх к спасительной коряге, а у самой дыхалка и силы мгновенно закончились.
Она описала тот страшный момент погружения в пучину.
— И меня сразу же подхватило и понесло сильным подводным течением вниз по реке, наверное, аж на целый километр от того места, — рассказывала женщина. — Я в воде нахлебалась и, видимо, быстро потеряла сознание, потому что дальше вообще ничего не помню, сплошная черная яма.
Свое чудесное воскрешение она описала как невероятное стечение обстоятельств.
— Очнулась я уже спустя много времени в каком-то незнакомом деревянном доме, — продолжала Лена. — Лежу, значит, на чужой кровати под пуховым одеялом и спросонья никак не могу ничего понять: где я вообще нахожусь, кто эти люди и что со мной стряслось.
Первые дни после спасения дались ей невероятно тяжело в физическом плане.
— Меня тогда жуткий грудной кашель просто душит, воду из легких выгоняет, прямо вздохнуть полной грудью не дает, и состояние было такое паршивое, что врагу не пожелаешь, — вспоминала она. — Оказывается, меня совершенно случайно заметил в камышах и спас один местный пожилой рыбак, звали его дед Степан Андреевич.
Этот добрый человек стал для нее ангелом-хранителем в буквальном смысле.
— Он меня, уже посиневшую, вовремя на берег вытащил, профессионально откачал воду из легких и на руках принес к себе в избу, — с теплотой говорила осужденная. — Он жил в той самой, почти заброшенной лесной деревушке вместе со своей старенькой женой бабой Мариной.
Лена объяснила мотивы стариков, решивших не возвращать спасенного ребенка государству.
— У них, оказывается, много лет назад их единственная маленькая дочка Олечка точно вот так же глупо утонула в реке, а больше Бог детей им так и не дал, — пояснила подруга. — Вот они на семейном совете и решили меня ни в какую больницу или милицию не сдавать и обратно в приют не возвращать.
Старики увидели в этом происшествии некий высший промысел.
— Они по-стариковски рассудили, что это сам милосердный Господь Бог им меня с небес послал для утешения и отрады на старости их одиноких лет, — с улыбкой вспоминала Лена. — Я после того купания очень долго и тяжело болела воспалением легких, так приемная мама Марина меня ночами выхаживала.
Лечение в глухой деревне проходило исключительно народными методами.
— Она меня знахарскими травами лечила, горькими целебными отварами отпаивала, в жаркой бане веником парила да парным домашним козьим молочком с медом поила, — перечисляла женщина. — Так вот, благодаря их заботе, я понемногу окрепла, набралась сил и полностью выздоровела…
Возвращаться в систему детского дома спасенная девочка категорически не хотела.
— Ну и, само собой разумеется, так и осталась у этих стариков жить на правах родной внучки, — резюмировала Лена. — Люди-то они оказались очень хорошие, сердечные и по-настоящему добрые, они любили меня абсолютно искренне, и я к ним постепенно прикипела всей душой.
Она рассказала о своей спокойной жизни в деревенской глуши до совершеннолетия.
— Я им как могла помогала: и в огороде грядки полола, и по хозяйству с домашней скотиной управлялась, — делилась воспоминаниями подруга. — Параллельно я обычную сельскую школу-восьмилетку успешно закончила, а когда стариков не стало, подалась в большой город искать себе работу и место под солнцем.
Однако суровая реальность быстро спустила молодую девушку с небес на землю.
— Понятное дело, что без высшего образования, связей и опыта работы меня особо никуда на приличные должности не брали, — вздохнула Лена. — Но мне крупно повезло, и удалось чудом устроиться продавщицей в один довольно крупный продуктовый магазин.
Там она и познакомилась с матерью маленькой Лизы, ставшей для нее наставницей.
— Напарница по смене мне попалась очень хорошая и отзывчивая женщина, ее тоже Лена звали, прямо как и меня, — с грустью вспоминала заключенная. — Она меня быстро всему торговому делу научила: и на кассе работать, и товар правильно раскладывать.
Но именно на этом месте работы ее и поджидала главная жизненная катастрофа.
— Мы с ней очень крепко сдружились, а вот хозяин той торговой точки сразу же на меня свой сальный глаз положил, — с отвращением произнесла Лена. — Он приставал ко мне неоднократно в подсобке, делал недвусмысленные комплименты, нагло намекал на интимную близость — в общем, очень мерзкий и неприятный тип, а я, естественно, ни в какую не соглашалась на эти условия.
Оскорбленный отказом мужчина перешел к методам открытого шантажа и запугивания.
— Тогда этот Арсен взбесился и стал мне открыто угрожать, что, мол, если я не стану сговорчивее и ласковее с начальством, то он мне быстро устроит такие большие неприятности, что мало не покажется, — содрогнулась от воспоминаний женщина. — Мне бы, дуре малолетней, сразу после этих слов уволиться по-тихому, пока не поздно, и бежать оттуда без оглядки, но нет же!
Она корила себя за свою тогдашнюю наивность и детдомовскую бесшабашность.
— Я же у нас гордая, совершенно не принимала всерьез все его грязные угрозы, думала, что он просто на понт берет, — сокрушалась Лена. — И вот в один прекрасный день, именно на моей смене, при снятии кассы вдруг обнаружилась просто колоссальная недостача выручки.
Для честной продавщицы это событие стало громом среди ясного неба.
— Как такое могло произойти? Откуда взялась эта недостача? Я понятия не имею до сих пор! — эмоционально воскликнула осужденная. — Только факт остается фактом: абсолютно все наличные деньги за целую неделю торговли из сейфа и кассы исчезли совершенно бесследно!
Сценарий подставы был разыгран хозяином магазина как по нотам.
— Этот подонок Арсен при всем коллективе обозвал меня последней воровкой, устроил грандиозный скандал с битьем витрин и демонстративно вызвал наряд полиции, — рассказывала подруга. — Приехал следователь, понятые, устроили обыск, и — о чудо! — все эти пропавшие деньги почему-то нашли аккуратно сложенными прямо в моей личной сумочке!
Лена с отчаянием в голосе стала клясться в своей абсолютной невиновности.
— Но я клянусь тебе всем святым, что я ни копейки чужой оттуда не брала! — плакала она, глядя в глаза Любе. — Ну сама логически посуди, зачем мне было это делать и так глупо подставляться, пряча краденое в своей же сумке на рабочем месте?
Она апеллировала к их общему интернатовскому прошлому и моральным принципам.
— Ты же меня прекрасно с самого раннего детства знаешь, я чужого куска хлеба в жизни не возьму, не то что чужие деньги! — горячо убеждала женщина. — На суде меня никто даже слушать не стал, быстро сфабриковали дело и показательно дали два года колонии общего режима.
Этот несправедливый приговор сломал не только судьбу, но и дух молодой женщины.
— Это был такой невероятный, сокрушительный удар для меня, такой публичный позор перед всеми знакомыми, — всхлипывала Лена. — Меня просто нагло, цинично и бездоказательно оклеветали из-за уязвленного мужского самолюбия этого мерзавца!
Правосудие оказалось глухо к доводам одинокой сироты без хорошего адвоката.
— Сколько я на допросах и в суде ни твердила, ни плакала, что абсолютно не виновата в этой краже, меня никто из людей в погонах не слушал, — с горечью констатировала она. — Вот так я уже целый год отсидела на зоне совершенно ни за что, но моральных сил терпеть все это остается все меньше и меньше с каждым днем.
Лена призналась, что находится на грани полного психологического слома и отчаяния.
— На меня такая черная апатия напала, что порой по ночам просто жить не хочется, выть охота от бессилия, — призналась заключенная. — Здесь, за колючей проволокой, творится такой беспредельный ад, что наша прежняя, сиротская приютская жизнь теперь кажется мне просто слаще самого свежего меда!
Она с ужасом смотрела в свое безрадостное будущее после освобождения.
— Что меня ждет дальше за забором?
