Я годами подстраховывала весь отдел, исправляя чужие ошибки до того, как их замечали. Но однажды решила посмотреть, что случится, если я просто перестану это делать

— Где инструкции по кастомизации для «Эллисон»? – потребовала она, появившись у моего стола в половине одиннадцатого. — В общей папке, – ответила я спокойно. — В разделе «Внедрение для клиентов». Я упоминала об этом ещё на прошлом собрании отдела. Там сотни файлов. — Какой именно? Я открыла нужную папку на экране: — Основной документ называется «Полное руководство по интеграции Эллисон Энтерпрайз». Он разбит на модули с закладками по разделам.

Элеонора уставилась на двухсотстраничный файл с плохо скрытым ужасом. — Может, ты просто сама этим займёшься? Клиент ждёт. — С удовольствием, – кивнула я. — Но сегодня днём у меня квартальная проверка на соответствие требованиям регуляторов. Я смогу взяться за «Эллисон» завтра утром. Её лицо напряглось. — Это не может ждать до завтра. — Понимаю. Хочешь, чтобы я перенесла проверку? Но отчёт нужно сдать сегодня к концу дня. Элеонора не ответила и ушла, громко цокая каблуками по коридору.

В тот вечер я выключила все рабочие уведомления и повела Елену в парк. Мой личный телефон лежал беззвучно на скамейке, пока я наблюдала, как дочь катается на качелях, а её смех разносится по детской площадке. Впервые за многие годы я была полностью в своей личной жизни, без мысли о работе. Вернувшись домой, я всё же заглянула в рабочий телефон. Семьдесят девять пропущенных вызовов. Голосовые сообщения варьировались от растерянных до отчаянных и злых.

Команда «Эллисон» грозилась расторгнуть контракт. В трёх системах возникли неожиданные сбои. Все они были подробно описаны в моих инструкциях, но никто так и не удосужился их прочитать. Квартальный отчёт регуляторам всё ещё оставался незавершённым. Я положила телефон и спала той ночью лучше, чем за последние годы. На следующее утро я снова пришла ровно к девяти. В офисе всё выглядело иначе.

Коллеги, нервно суетясь, метались между переговорными. Через стекло в кабинете Элеоноры я видела, как она отчаянно жестикулирует на видеозвонке. Ассистент регионального директора мерил шагами пространство у лифтов. Я спокойно села за стол и методично разложила свои задачи на день. — Где ты была? – прошипел Николай, появившись рядом с диким взглядом. — Всё разваливается. Элеонора пытается связаться с тобой со вчерашнего дня. — Я ушла в пять вечера, – ответила я ровно. — Мои рабочие часы – с девяти до пяти, как указано в контракте.

— Но кризис с «Эллисон»! Они вот-вот уйдут. Никто не понимает, как внести нужные им изменения. Этот процесс требует особого подхода. — Всё описано в моём руководстве, которое я сделала ещё в прошлом году. — Никто не может разобраться в твоих документах без твоих пояснений! – почти выкрикнул он. Прежде чем я успела что-то сказать, появилась ассистентка Элеоноры. — Амелия, срочное совещание в конференц-зале.

Я взяла блокнот и ручку и спокойно направилась туда. За столом сидели Элеонора и региональный директор Богдан Волошин. Лица у обоих были мрачными, перед ними лежали раскрытые папки. — Амелия, – в голосе Богдана прозвучало облегчение. — Слава богу. Нам нужна твоя помощь с ситуацией по «Эллисон». — Конечно. Чем могу помочь? — Я села и положила блокнот на стол. Элеонора сжала губы: — Давай без обходных путей. Что нужно, чтобы ты это исправила? — Повышение твоё? — предположил Богдан.

Я чуть наклонила голову: — Щедрое предложение, но со мной уже связались из другой компании. Там предложили должность старшего менеджера и значительную прибавку к зарплате. Похоже, они считают, что я достаточно квалифицирована. В комнате повисла тишина, глаза Богдана расширились, а взгляд Элеоноры стал опасно узким. — Ты уходишь? Когда? – спросил Богдан. — Я пока не приняла предложение, обдумываю варианты. — Назови сумму, – сказал он сразу. — Что бы тебе ни предложили, мы это компенсируем…