«Я искал вас годами»: кто на самом деле тот незнакомец, который спас женщину в самый тяжелый момент

Где-то за спиной хлопнула дверь. Послышались шаги — четкие, уверенные, размеренные, совсем не похожие на торопливое шарканье случайных прохожих или тяжелую поступь охранников. Александра не повернула головы. Какая разница? Какой смысл? Еще один человек, который снимет ее на телефон и пройдет мимо. Или охранник вернулся оттащить каталку подальше от служебного входа, чтобы не портила вид, не смущала посетителей.

Шаги остановились рядом с ней. И тогда она услышала голос — мужской, низкий, глуховатый, со странной, почти болезненной интонацией:

— Боже мой… Александра Аркадьевна!

Александра с трудом повернула голову на звук этого голоса. Первое, что она увидела сквозь пелену подступающего беспамятства, был мужчина лет шестидесяти с седыми, коротко стриженными волосами и военной выправкой, который стоял над ее каталкой в сопровождении четырех крепких охранников в черных костюмах. Его лицо, волевое, с глубокими морщинами и внимательными серыми глазами, исказилось, когда он разглядел ее, и что-то дрогнуло в этих глазах — что-то похожее на боль или вину.

— Господи, что они с вами сделали! — произнес он тихо, и голос его, хриплый от сдерживаемых эмоций, не вязался с властной осанкой и дорогим пальто. — Двадцать пять лет… Двадцать пять лет мы вас искали!

Не обращая внимания на грязный асфальт и лужи от растаявшего снега, этот человек опустился на колени рядом с каталкой, взял ее исхудавшую руку, испещренную следами от капельниц и синяками от неумелых уколов, и поднес к губам. Целуя с таким почтением, какое оказывают только королевам или святым.

— Простите, что нашел вас так поздно, Александра Аркадьевна! — прошептал он, и по его щекам текли слезы — настоящие, непритворные. — Простите нас всех!

— Кто вы?.. — Губы Александры едва шевелились, слова выходили еле слышным хрипом. — Вы меня с кем-то путаете…

— Нет! — Он покачал головой, не выпуская ее руки. — Я не путаю! Меня зовут Леонид Андреевич Широков. Я сорок лет проработал рядом с вашим дедом, Аркадием Михайловичем Потемкиным. Вы его внучка, единственная наследница «Торгового дома». И я заберу вас отсюда прямо сейчас!

Он поднялся, и голос его мгновенно изменился, стал жестким, командным, привыкшим отдавать приказы и не терпящим возражений.

— Немедленно подготовить VIP-палату на верхнем этаже! — бросил он подбежавшему главному врачу, который, судя по всему, уже успел получить несколько звонков. — Вызвать лучших специалистов: токсикологов, нефрологов, гепатологов! Если с Александрой Аркадьевной что-то случится из-за халатности вашего персонала, от этой клиники к утру останется пустой котлован под застройку. Я не шучу!

Следующие часы слились для Александры в калейдоскоп образов. Белые потолки, лица врачей, склонившихся над ней, мягкий свет палаты с огромными окнами, за которыми виднелись шпили Кафедрального собора и темная лента реки. Она проваливалась в забытье и выныривала из него, каждый раз обнаруживая рядом Широкова, который сидел в кресле у ее кровати, листая какие-то документы на планшете.

На третий день, когда сознание наконец прояснилось достаточно, чтобы связно мыслить, Леонид Андреевич показал ей выцветшую фотографию младенца с характерной родинкой в форме полумесяца на левом плече — точно такой же, какая была у нее самой, — и результаты ДНК-теста, датированные тремя годами ранее. Заявитель теста — «Золотарев Игорь Денисович».

— Ваш муж знал о вашем происхождении три года. И молчал, — произнес Широков.

— Не может быть, — прошептала Александра, чувствуя, как мир снова начинает рушиться вокруг нее. — Зачем ему?

Вместо ответа Широков включил планшет и развернул его экраном к ней. Запись с камер наблюдения на больничной парковке. Игорь, улыбающийся, беззаботный, садится в красную иномарку, где его встречает молодая женщина с крашеными рыжими волосами в облегающем платье. Они целуются долго, со вкусом — люди, которые давно вместе и не скрываются. Машина уезжает.

— Это было снято через двадцать минут после того, как он оставил вас в приемном покое, — сказал Широков. — Он не искал денег. Он поехал с любовницей праздновать вашу предполагаемую смерть.

Александра молча смотрела на застывший кадр, на это лицо, которое она любила восемь лет, на эту улыбку, которой он улыбался другой женщине, пока она умирала в коридоре у мусорных баков. Слезы текли сами собой, но это были уже не слезы жалости к себе. Это была боль понимания, острая и чистая.

Две недели интенсивного лечения изменили всё. Медицинская бригада, собранная Широковым из лучших специалистов столицы и Берлина, поставила шокирующий диагноз: воспаление почек и печени вызвано не генетическим заболеванием, а систематическим отравлением солями таллия.

В тот день, когда Александре впервые разрешили встать без посторонней помощи, она подошла к огромному зеркалу в ванной комнате и замерла, не узнавая собственное отражение. Женщина, смотревшая на нее из зеркала, не имела ничего общего с той изможденной тенью, которую Игорь бросил умирать. Густые темные волосы, восстановившиеся после детоксикации и витаминных капельниц, падали на плечи мягкими волнами. Кожа, еще недавно серая и шелушащаяся, светилась здоровьем; высокие скулы, которые раньше торчали от истощения, теперь обрамляли лицо с аристократической строгостью.

— Нищета и болезнь скрывали вашу истинную внешность, — сказал Широков, появившийся в дверях. — Но кровь Потемкиных не лжет. Вы похожи на своего деда больше, чем кто-либо из его детей.

— Эта красота бессмысленна, — ответила Александра, не отрывая взгляда от зеркала. — Всё это бессмысленно.

— Нет. — Он покачал головой. — Это ваше оружие. Игорь не узнает вас. Его мозг просто не сможет связать ту женщину, которую он бросил, с той, которую он увидит.

На следующий день служба безопасности холдинга предоставила ей полное досье на мужа. Банковские транзакции, история поездок, геолокация телефона за последние три года. Александра листала страницы отчета, и каждая строчка была ударом под дых. В тот самый час, когда она умирала в приемном покое, Игорь оплатил 180 тысяч в ювелирном бутике. На его тайном счете, о существовании которого она не подозревала, лежало почти два миллиона, при том, что он заставлял их семью питаться макаронами ради экономии. История поездок такси показывала систематические визиты в элитную квартиру в центре — каждый раз, когда он говорил о ночных сменах или командировках.

— Квартира арендована на имя Анжелы Витальевны Вишневой, — сказал Широков. — Его бывшая секретарша, которая, как выясняется, не уволилась, а получила повышение.

Александра отложила планшет и посмотрела на него…