«Я искал вас годами»: кто на самом деле тот незнакомец, который спас женщину в самый тяжелый момент

— Больше не называйте меня Сашей, — произнесла она медленно, отчетливо, пробуя на вкус каждое слово. — Я Александра Аркадьевна. И я хочу видеть его лицо, когда он поймет, что труп восстал из могилы.

Через три дня черный BMW остановился у клуба «Янтарный», самого дорогого заведения в городе, куда пускали только по членским картам или по особым приглашениям. Широков провел Александру на приватный балкон второго этажа с видом на VIP-зону, передал ей беспроводную гарнитуру и кивнул вниз, где за столиком у барной стойки сидел Игорь в новом блестящем костюме с массивными часами на запястье, широко улыбающийся.

— Мои люди установили микрофон под их столом десять минут назад, — сказал Леонид Андреевич. — Слушайте.

И она слушала. Слушала, как Анжела спрашивала, уверен ли он, что жена мертва, а Игорь беспечно отвечал со смехом:

— С такими почками и без копейки? Ее либо уже кремировали как неопознанный труп, либо скоро кремируют. Я специально телефон выключил, чтобы меня потом не заставили платить за утилизацию тела.

Слушала, как они обсуждали страховку в 250 миллионов, планы уехать в Европу, жизнь «без этой нищенки». Слушала, как Игорь поднимал бокал и произносил тост:

— За нашу свободу и за Сашку. Покойся с миром в аду.

Бокал в ее руке лопнул. Осколки врезались в ладонь, кровь закапала на бархат ковра, но Александра не почувствовала боли.

— Выкупите это здание, — сказала она ровным голосом. — Сегодня ночью. Заплатите вдвое.

Токсикологический отчет, представленный доктором Кацем, специалистом с европейским образованием, подтвердил то, о чем она уже догадывалась. В образцах ее волос и ногтей обнаружили аномально высокую концентрацию солей таллия. Характер накопления указывал на регулярное введение малых доз в течение минимум шести месяцев.

— Таллий не имеет вкуса, хорошо растворяется в горячих жидкостях, — объяснял доктор. — Преступник был терпелив и методичен. Он хотел медленной смерти, которая выглядела бы естественной.

Каждый вечер. Кружка с мутным травяным настоем. «Пей, дорогая, тебе нужно для иммунитета», — его улыбка, когда она морщилась от горечи. Его терпеливое ожидание, пока она допьет до дна.

— Мне нужна эта банка, — сказала Александра. — Он хранил порошок в жестяной банке на верхней полке кухонного шкафа. Без нее дело развалится.

Черный BMW остановился в спальном районе поздним вечером, когда на улицах почти не осталось прохожих. Александра вышла из машины, в темных очках и под капюшоном. Прошла через двор, мимо покосившихся качелей и выгоревших лавочек, мимо жизни, которую она считала своей восемь долгих лет.

Широков дернул дверь, она оказалась не заперта. Внутри царил беспорядок. Вещи разбросаны, старая одежда валяется на полу, ящики комода выдвинуты и перевернуты. Игорь искал спрятанные деньги — те самые, которых никогда не было, потому что все деньги всегда были у него.

Александра прошла на кухню, открыла верхний шкаф. Пусто. Сердце сжалось. Но Широков указал на мусорное ведро в углу. Среди гнилых очистков и пустых упаковок виднелся желтовато-белый порошок, слипшийся от влажности, рассыпанный небрежно. Игорь даже не потрудился избавиться от улик как следует, настолько был уверен, что она мертва.

Александра опустилась на колени прямо на грязный линолеум, не заботясь о дорогом платье, и начала аккуратно собирать остатки порошка в шелковый платок. Сырость и плесень, запах ее прошлой жизни, запах страха и унижения. Здесь она плакала тайком в ванной, зажимая рот ладонью, чтобы Игорь не услышал. Здесь она верила каждому его слову о том, что недостаточно хороша, недостаточно умна, недостаточно достойна. Здесь ее медленно убивали, и она благодарила убийцу за заботу.

Но та женщина умерла в больничном коридоре у мусорных баков. Сейчас в этой квартире стояла другая — охотник, вернувшийся в логово волка за доказательствами.

Она уже поднималась с колен, когда снаружи, со двора, донесся нарастающий рев мотоцикла. Рев оборвался где-то у подъезда, и почти сразу же хлопнула дверь парадной, впуская в гулкую тишину лестничной клетки тяжелые, торопливые шаги и раздраженную ругань. Голос был до боли знакомым, въевшимся в память за восемь лет совместной жизни. Голос человека, который каждый вечер протягивал ей кружку с отравленным настоем и говорил: «Я люблю тебя».

Александра замерла на месте, не в силах пошевелиться, чувствуя, как по спине пробегает ледяная волна первобытного ужаса. Широков среагировал мгновенно, схватил ее за руку и буквально втащил в крошечную ванную комнату, беззвучно прикрыв за собой хлипкую пластиковую дверь с отколотой ручкой, которую Игорь обещал починить еще три года назад, но так и не удосужился.

— Черт, где оно все?!