«Я искал вас годами»: кто на самом деле тот незнакомец, который спас женщину в самый тяжелый момент
— донесся его голос из прихожей, сопровождаемый грохотом чего-то падающего и новой порцией ругательств. — Проклятая конура! Где я эти чертовы документы оставил? Все вверх дном, ничего найти невозможно в этом свинарнике!
Александра прижалась спиной к холодной кафельной стене, ощущая каждую выщербину, каждую трещину на этой плитке, которую она мыла сотни раз, стоя на коленях с тряпкой в руках, пока Игорь смотрел телевизор в соседней комнате и жаловался на ее медлительность. Широков замер рядом, его рука скользнула под пиджак, туда, где висела кобура, и застыла в готовности, а глаза, холодные и сосредоточенные, не отрывались от щели между дверью и косяком.
Шаги приближались: сначала к спальне, где Игорь с грохотом опрокинул тумбочку, потом к кухне, совсем рядом, за тонкой перегородкой. Александра слышала, как он открывает и захлопывает ящики, матерясь сквозь зубы.
— Скоро освобожусь от этого позора, — бормотал Игорь себе под нос, продолжая греметь посудой. — Анжелка права, давно надо было эту дыру скинуть к чертям и забыть. Восемь лет в этой норе, восемь лет жизни коту под хвост…
В этот момент зазвонил его телефон — резко, пронзительно, разрывая напряженную тишину, — и Александра вздрогнула всем телом, едва не выдав их присутствие случайным звуком.
— Да, слушаю! — рявкнул Игорь в трубку с тем начальственным раздражением, которое он приберегал для подчиненных. — Какая еще партия товара? Какие накладные? Я теперь директор, а не мальчик на побегушках, ясно тебе? Звоните в офис, там секретарша все запишет.
Он продолжал орать на какого-то несчастного менеджера, расхаживая по квартире, и его шаги то приближались к ванной — так близко, что Александра видела тень его ног в щели под дверью, — то удалялись к прихожей. Каждый раз, когда половицы скрипели совсем рядом, она переставала дышать, вжимаясь в стену.
Наконец раздался торжествующий возглас — он нашел нужные бумаги где-то у входа. Потом хлопнула входная дверь, загрохотали шаги вниз по лестнице, взревел мотор мотоцикла, и все стихло.
— Уехал, — выдохнул Широков, убирая руку из-под пиджака и позволяя себе расслабить плечи. — Можем выходить, опасность миновала.
Александра не ответила. Она стояла неподвижно, глядя на плитку с отбитым уголком, на ржавый кран, который всегда подтекал и оставлял рыжие разводы в раковине, на полку с ее старым шампунем, который Игорь даже не выбросил, просто забыл о его существовании. Забыл о ней самой. И думала о том, что этот дом — ее дом, место, где она верила в совместное будущее, где мечтала о детях и семейном счастье, — он только что назвал позором, конурой, свинарником, от которого не терпится избавиться.
— Александра Аркадьевна? — тихо позвал Широков. — Нам нужно уходить.
— Да. — Она наконец оторвалась от стены. — Уходим. Здесь больше нечего делать.
Через неделю в офисе на верхнем этаже бизнес-центра «Рыбная деревня» состоялась встреча, которая навсегда изменила расстановку сил и определила судьбу всех ее участников. Александра сидела в кожаном кресле спиной к двери, глядя на реку, несущую свои темные воды к заливу, и на готические шпили Кафедрального собора, золотившиеся в лучах закатного солнца. Ее отражение в панорамном стекле было отражением совершенно другой женщины. Волосы, собранные в современный пучок, открывали длинную шею с бриллиантовым ожерельем, элегантный красный костюм подчеркивал фигуру, а властная осанка и поворот головы выдавали хозяйку жизни, привыкшую повелевать.
— Игорь Денисович Золотарев, — объявила секретарша, открывая дверь…
