Я молча прочитала надпись на детской рубашке. Неожиданная развязка одного очень циничного подарка
Все живые краски сошли с ее лица за секунду, оставив после себя мертвенную бледность. Ее расширенный от неподдельного ужаса взгляд зацепился за едва заметную вышивку на воротнике. В душном помещении больничного холла внезапно стало оглушительно тихо, словно время остановило свой бег.
Это был не просто детский узор, а страшный символ из ее глубокого, похороненного прошлого. Холодный липкий пот выступил на лбу Анны, а ослабевшие ноги внезапно сделались совершенно ватными. Она медленно подняла глаза на свекровь и увидела на ее губах жестокую, торжествующую ухмылку.
Воздух в тесном холле внезапно стал тяжелым и вязким, мешая Анне сделать спасительный вдох. Перед ее глазами плыли темные круги, а крик новорожденной дочери казался далеким и приглушенным. Дмитрий наконец-то перестал смеяться, заметив неестественную бледность на искаженном от ужаса лице своей жены.
«Анечка, что с тобой, тебе внезапно стало плохо?» — встревоженно спросил он, протягивая свободную руку. Она судорожно отшатнулась от его прикосновения, все еще сжимая проклятую распашонку непослушными, ледяными пальцами. Тамара Ильинична презрительно фыркнула, поправляя воротник своего дорогого пальто с видом абсолютного превосходства.
«Просто переволновалась наша мамочка, слишком много впечатлений для ее слабой нервной системы», — елейным голосом протянула свекровь. Она плавно развернулась на высоких каблуках и направилась к выходу, бросив через плечо команду следовать за ней. Анна заставила себя сделать первый неуверенный шаг, чувствуя себя марионеткой в чужой жестокой игре.
Дорога до их уютной квартиры прошла в гнетущем, почти невыносимом и тяжелом молчании. Дмитрий нервно барабанил пальцами по рулю, изредка бросая непонимающие взгляды в зеркало заднего вида. Анна сидела на заднем сиденье рядом с автолюлькой, не отрывая остекленевшего взгляда от злополучного свертка.
На выцветшей ткани красовались вышитые гладью красные маки, переплетенные странным, угловатым геометрическим орнаментом. Именно этот узор преследовал ее в самых страшных ночных кошмарах на протяжении последних десяти лет. Никто в новой благополучной жизни не должен был знать о том, что произошло той проклятой зимой…
