«Я нарисовала это в 6 лет»: почему охрана не смогла вывести девушку после того, как она подошла к главному лоту

— Хорошо.

Когда он вышел за инструментами, у Алины дрожали колени так, что она вынуждена была опереться на стол. «Если там нет надписи, все кончено!» — мелькнуло в голове.

Он вернулся, аккуратно положил картину лицом вниз и начал медленно вынимать маленькие гвоздики из рамы. Каждый щелчок отдавался у нее в груди. Наконец бумажная подложка была снята.

На обороте, пожелтевшем от времени, проступили знакомые кривые буквы: «Для мамы. С любовью».

«Алина. 2005».

Алина наклонилась ближе.

— Что это? — спросила она тихо.

Он молчал.

— Это мое имя, — сказала она уже жестче. — И моя подпись.

Он резко поднял глаза.

— Вы… — он узнал. — Это вы. Официантка.

— Нет, — спокойно сказала Алина. — Я — автор.

Она выхватила телефон и сделала несколько снимков: общий план, надпись крупно, дату.

— Вы не имели права, — сказала она. — Вы украли ее у ребенка.

Лицо Олега Сергеевича потемнело.

— Вы ничего не докажете, — холодно сказал он. — Убирайтесь отсюда немедленно.

— С удовольствием. Но теперь уже с доказательствами.

Через минуту в комнате появился охранник.

— Проводите, — коротко бросил владелец.

Когда двери галереи снова захлопнулись за ее спиной, Алина стояла на улице, дрожа не от холода. В руках был телефон. В памяти — надпись. В груди — твердое, острое чувство победы. Теперь у нее было то, чего не было раньше. Правда. И доказательства.

Алина несколько часов просто сидела на кровати, не выпуская телефон из рук. Она снова и снова увеличивала фотографии: надпись, почерк, дату. Все было на месте. Все было ее. Но радость от победы быстро сменилась другим чувством — тяжелым, давящим. Она понимала: одного доказательства недостаточно. Против нее — человек с деньгами, связями и холодной уверенностью в собственной безнаказанности. Ей нужен был кто-то, кто умеет ломать такие стены.

Имя журналистки она нашла почти случайно, в старой статье о черных схемах с недвижимостью и чиновниками. Ирина Николаевна Савельева. Расследования, суды, угрозы, победы.

Алина долго писала письмо, стирала, переписывала. В итоге отправила коротко: «Меня зовут Алина. Я нашла свою детскую картину, украденную у меня в 2005 году. Сейчас она продается в частной галерее за миллионы. У меня есть доказательства. И я знаю, кто ее украл».

Ответ пришел уже на следующий день: «Приезжайте. Покажите все, что есть».

Они встретились в маленькой редакции на окраине столицы. Ирина Николаевна слушала молча, не перебивая, только иногда делала пометки в блокноте. Алина рассказывала про картину, про подпись, про Олега Сергеевича, про детский дом.

Когда она закончила, в комнате стояла тишина.

— Вы понимаете, — наконец сказала журналистка, — что если это правда, то речь не об одной картине. Это схема.

Ирина Николаевна взялась за дело быстро. Запросы, архивы, старые отчеты, фонды, гранты. Через несколько дней она снова позвонила Алине.

— Он всплывает слишком часто. Продано больше сорока работ. За двадцать лет — на десятки миллионов. Все детские дома, архивы, найденные «без авторов». И почти в каждом деле — одна и та же подпись в документах. Олег Сергеевич!

У Алины похолодело внутри.

— Это значит… это значит, что я не единственная?