Я носила ей продукты, не зная, кто это старушка

Ирина Коваленко открыла глаза от настойчивого сигнала будильника и первые несколько мгновений растерянно моргала, пытаясь осознать, где она находится. Просторная, но пустая половина двуспальной кровати тут же вернула её в реальность: официальный развод состоялся три месяца назад, квартира теперь принадлежит ей одной, а Дмитрий собрал вещи и переехал к своей новой возлюбленной. Ей исполнилось тридцать пять, и жизнь, казалось, четко разломилась на два этапа — «до» и «после».

Период «до» вмещал в себя двенадцать лет брака, бесконечные совместные планы на будущее и утомительные поездки на дачу к его родителям, где она покорно полола бесконечные грядки, пока супруг отдыхал с друзьями за пивом. Период «после» ознаменовался гулкой тишиной в квартире, одиночеством и суровой необходимостью выстраивать быт с нуля. Ирина тяжело вздохнула, заставила себя встать, накинула теплый халат и поплелась на кухню.

Электрический чайник закипел почти мгновенно — пожалуй, это был единственный предмет в доме, который никогда не подводил и работал исправно. Женщина заварила крепкий кофе, подошла к окну, вглядываясь в серые очертания апрельского украинского города, и снова вздохнула. На календаре значился понедельник, предвещавший долгую трудовую неделю в тесном офисе частной фирмы «Бизнес-Гарант».

Название у конторы было громкое, но на деле там трудилось всего пять человек, ютящихся в двух небольших кабинетах на третьем этаже старого офисного центра. Эту работу Ирине помогла найти подруга Оксана, которая через десятые руки узнала о вакансии. После развода финансовый вопрос стоял особенно остро: требовались средства на оплату услуг адвоката, коммунальные платежи и просто на еду.

С прежнего места работы в крупной торговой корпорации пришлось уволиться по собственному желанию. Коллеги задавали слишком много бестактных вопросов, а их сочувствующие взгляды буквально жгли спину. Ирине хотелось просто исчезнуть, стереть прошлое и начать все с чистого листа там, где её никто не знает и не лезет в душу.

В «Бизнес-Гаранте» её личная драма никого не интересовала, и это приносило невероятное облегчение. Директор, Валерий Петрович Бондарь, грузный мужчина пятидесяти лет с глубокими залысинами и вечно озабоченным лицом, принял её на должность без лишних проволочек. Он бегло просмотрел диплом, уточнил стаж, кивнул своим мыслям и озвучил оклад — не фантастический, но вполне приемлемый для выживания.

Ирина согласилась не раздумывая, так как выбор был невелик. Обязанности были ей хорошо знакомы: проводка первичной документации, составление отчетов, ведение учета доходов и расходов. Для специалиста с пятнадцатилетним стажем такая рутина не представляла абсолютно никакой сложности.

Допив остатки кофе, Ирина быстро оделась и покинула квартиру ровно в восемь утра. Путь до офиса занимал около сорока минут: десять минут пешком до станции метро, двадцать минут в вагоне подземки и еще десять минут бодрым шагом до бизнес-центра. Этот маршрут стал для неё привычным ритуалом за последние два с половиной месяца работы.

Выйдя из подъезда, она свернула направо и направилась по узкой улочке к метрополитену. Там, у самого входа в подземку, на куске старого картона сидела пожилая женщина. Ирина обратила на неё внимание в самый первый день своей работы на новом месте и с тех пор всегда замечала её силуэт.

Старушка никогда не просила милостыню громко, не причитала и не хватала прохожих за руки. Она просто сидела, закутавшись в выцветшее пальто, поставив перед собой небольшую жестяную банку. На картонке неровным почерком было выведено: «Помогите, пожалуйста».

Ирина никогда не считала себя чрезмерно сентиментальной, но вид этой бабушки вызывал в душе щемящую тоску. Возможно, дело было в её смиренной позе или в бесконечно усталом взгляде человека, принявшего свою тяжелую участь без ропота. С того самого первого дня Ирина завела привычку давать ей немного денег.

Десять гривен, пятьдесят — всё, что удавалось нащупать в кармане куртки в данный момент. Старушка каждый раз благодарно кивала, тихо произносила: «Спасибо, доченька», и Ирина спешила дальше по своим делам. Так продолжалось изо дня в день уже два месяца.

Каждое утро повторялся один и тот же сценарий, ставший частью будней. Бабушка на своем посту, Ирина опускает монеты, короткий обмен взглядами и продолжение пути. Иногда они перекидывались парой фраз, желали друг другу здоровья.

Так и состоялось их знакомство. Старушку звали Нина Григорьевна, ей исполнилось семьдесят девять лет, и жила она где-то поблизости, хотя о своем ночлеге говорила туманно, упоминая, что дома оставаться невозможно. Ирина тактично не лезла в душу с расспросами, понимая, что у каждого человека своя драма, и если он молчит, значит, на то есть веские причины.

Этим пасмурным утром в понедельник Ирина вновь притормозила возле знакомой фигуры. В кармане джинсов звякнула мелочь, гривен двадцать. Она наклонилась, чтобы положить деньги в банку, как вдруг её запястье перехватили сухие, но неожиданно цепкие и сильные пальцы.

Ирина вздрогнула и резко подняла голову. Нина Григорьевна смотрела на неё снизу вверх, и в её выцветших глазах плескалась неподдельная тревога, граничащая с животным страхом. «Доченька, — прошептала старушка, не разжимая пальцев, — послушай меня очень внимательно».

«Сегодня домой не ходи. Слышишь меня? Ни в коем случае». Ирина попыталась аккуратно высвободить руку, но хватка пожилой женщины была железной.

«Что? Нина Григорьевна, о чем вы говорите? Что случилось?»