Я носила ей продукты, не зная, кто это старушка

«Нет. Я… я в хостеле. Я же тебе писала». «Слава Богу. Ира, что происходит?» Ирина не отвечала. Она вскочила с кровати, быстро оделась, схватила куртку.

Открыла электронный замок, бросила ключ на стойку администратора и выбежала из хостела. Спустилась по лестнице, выскочила на улицу и вызвала такси. Дала адрес своего дома, и машина помчалась через ночной город.

Всю дорогу Ирина смотрела в окно, отказываясь верить в реальность происходящего. Пожар. В её доме. Именно на её этаже. И она должна была быть там, в своей квартире, на четвертом этаже.

Таксист что-то говорил, пытаясь завязать разговор, но она не слышала. Перед глазами стояло лицо Нины Григорьевны и звучали её слова: «Не ходи домой». Машина подъехала к дому, и Ирина увидела мигающие огни пожарных машин, толпу людей и дым, поднимающийся в небо.

Она вышла из такси, медленно подошла ближе. Четвертый этаж, её этаж, был объят пламенем. Пожарные направляли шланги, вода лилась потоками, но огонь бушевал. Ирина стояла, не в силах пошевелиться.

Рядом толпились соседи, кто-то плакал, кто-то разговаривал по телефону. Она узнала нескольких: старика Бориса Петровича с пятого этажа, молодую семью с детьми со второго. Все были в шоке.

«Ирина!» — кто-то окликнул её. Это была соседка снизу, Тамара Степановна, женщина лет шестидесяти. «Ты цела? Слава Богу! Мы думали, ты дома». «Нет, я… переночевала у подруги», — машинально соврала Ирина.

«Какое счастье! А то квартира твоя… Там всё выгорело. И у соседей тоже. Они еле выбрались, в больницу их увезли с ожогами». Ирина кивнула, не находя слов.

Её квартира. Всё, что у неё было. Мебель, документы, вещи, книги, которые она собирала годами. Всё сгорело. Но она жива. Если бы не Нина Григорьевна…

Она достала телефон дрожащими руками и посмотрела на время. Без двадцати пять. Еще рано. Нина Григорьевна сказала прийти утром. Значит, надо дождаться рассвета и идти к ней. Старушка обещала всё объяснить.

Ирина отошла от толпы, прислонилась к стене соседнего дома и закрыла глаза. Пожар. Именно сегодня. Именно её квартира. Это не могло быть случайностью.

Рассвет наступал медленно. Небо то розовело, то становилось сизо-сиреневым. Ирина так и простояла у дома больше двух часов, наблюдая, как пожарные заливают последние очаги огня. Около шести утра к ней подошел полицейский.

Молодой парень, явно уставший от бессонной ночи. «Вы Коваленко Ирина Сергеевна?» — спросил он, сверяясь с блокнотом. «Да. Квартира 42 на четвертом этаже. Ваша?» «Моя».

«Вас не было дома в момент возгорания?» «Нет. Я ночевала… у подруги». Полицейский записал что-то в блокнот. «Повезло вам. Соседи ваши сейчас в больнице. Еле выбрались».

«У вас есть предположения, от чего мог начаться пожар?» Ирина покачала головой. Сказать правду? О странной старушке? О её предупреждении? Это прозвучит как бред.

«Нет. Я не знаю». «Ладно. Экспертиза разберется. Вот мой номер телефона. Если что вспомните — звоните».

Он протянул ей бумажку и отошел к коллегам. Ирина сунула её в карман и посмотрела на время. Половина седьмого. Через полчаса она должна быть у метро.

Нина Григорьевна обещала всё показать. Ирина вызвала такси и поехала к станции. Всю дорогу она смотрела в окно, не в силах осмыслить происходящее. Её жизнь перевернулась за одну ночь.

Дом сгорел. Квартира уничтожена. И всё это потому, что кто-то хотел её убить. Потому что иначе это объяснить невозможно. Пожар начался именно на её этаже, именно в её квартире.

Полицейский сказал, что экспертиза разберется, но Ирина уже знала: это не случайность. Машина остановилась у метро без пяти семь. Ирина вышла, расплатилась и огляделась.

Привычное место. Вход в метро, киоски с газетами, ларек с кофе. И на своем обычном месте, на потертом картоне, сидела Нина Григорьевна. Старушка увидела её и кивнула.

Ирина подошла, присела рядом на корточки. «Нина Григорьевна, я…». «Знаю, доченька. Слава Богу, ты послушалась». Голос старушки был спокойным, но руки дрожали.

Она полезла в потрепанную сумку, лежавшую рядом, и достала дешевенький телефон. «Вот. Смотри». Ирина взяла телефон. На экране застыла фотография.

Качество было плохим, снимок сделан явно ночью, но разглядеть было можно. Задний двор какого-то дома, плохо освещенный фонарем. Двое мужчин стоят у её подъезда. На следующем кадре они у входа в подвал.

Один держит канистру. Лица размыты, но силуэты различимы. «Это…» «Это мой дом», — прошептала Ирина, узнав знакомые очертания. «Твой, доченька».

«Позавчера здесь были они, и вчера вечером, часов в десять. Я ночевала в подъезде соседнего дома, вышла проветриться. И вижу — двое мужиков крадутся к твоему подъезду. Один с канистрой».

«Я сразу поняла, дело нечистое. Достала телефон, сфотографировала. Они в подвал зашли, минут пятнадцать там были, потом вышли. Еще с одной канистрой. Зашли по лестнице в подъезд. Потом выбежали и скрылись за домом. Тут и пожар начался».

«Я звонила во все двери и кричала «пожар!». Кто-то и вызвал пожарных». Ирина пролистала дальше. Еще несколько снимков. Мужчины выходят из подвала.

Один поправляет куртку. Второй оглядывается. И на одном из кадров, когда мужчина повернулся к фонарю, лицо стало различимо. Геннадий. Охранник из её офиса.

Ирина почувствовала, как внутри всё похолодело. «Я его знаю», — выдавила она. «Он работает у нас охранником». Нина Григорьевна кивнула.

«Так я и думала. Неспроста он около твоего дома крутился уже несколько вечеров, да твое имя называл. Говорил: «Скоро Ирке конец». Завтра всё закончится».

«Ты, доченька, что-то знаешь, раз они тебя убрать решили. Но я ничего не знаю». Ирина сжала телефон в руках. «Я просто работаю бухгалтером, веду документы».

«Значит, в документах тех что-то есть. Что-то такое, что им покоя не дает. Ты подумай, доченька. Может, видела что лишнее? Или спросила, о чем не надо».

Ирина напряженно вспоминала. Вчерашний разговор с Валерием Петровичем. Акты без подписей. Она спросила о них, и директор как-то странно отреагировал.

Сказал, что, возможно, путает. Но потом, вечером, Геннадий уже нес канистру к её дому. «Вчера днем директор спрашивал про акты, — медленно произнесла Ирина. — Сказал, что на трех актах нет подписей. Я ответила, что когда получала их, подписи были. Он…