Я послушалась секретаршу и спряталась. Через минуту я увидела истинное лицо мужа

— Не знаю пока точно. Но я не позволю ему выкинуть меня из моей собственной жизни.

Анна повернулась к двери кабинета мужа. Она знала, где он хранит документы. Знала код от сейфа, он никогда не менял его, считал, что ей не нужно туда лезть. Сейф стоял в углу, за креслом, замаскированный под обычный шкафчик для бумаг.

— Можно я войду? — спросила она у Ольги.

— Конечно. Только он может вернуться раньше.

— Я быстро.

Анна вошла в кабинет мужа. Комната была просторной, с большим окном, из которого открывался вид на город. Массивный стол из темного дерева, кожаное кресло, стеллажи с папками и книгами. На стене висел диплом, фотография с какой-то корпоративной встречи. На столе стояла рамка с их совместной фотографией. Анна взяла ее, посмотрела. Фотография была сделана лет десять назад, они стояли обнявшись, улыбались. Она помнила тот день. Они ездили на море, отдыхали, были счастливы. Или она так думала?

Анна поставила рамку обратно, подошла к сейфу. Набрала код: 2-0-0-7. Год их свадьбы. Сейф открылся с тихим щелчком. Внутри лежали папки с документами, какие-то договоры, банковские выписки. Анна быстро перебирала бумаги, искала что-то важное. Документы на квартиру. Вот они. Свидетельство о собственности на их квартиру, оформленное на обоих. Она взяла его, сунула в сумочку. Свидетельство о браке. Тоже взяла. Договор о кредите. Еще один. И еще. Анна просматривала суммы, даты. Большая часть кредитов была оформлена на Виктора, но поручителем стояла она. Значит, и ответственность на ней тоже.

В дальнем углу сейфа лежал блокнот. Анна открыла его. Записи, пометки, телефонные номера. И имя: Светлана Кирова. Адрес. Номер телефона. Анна сфотографировала страницу на телефон. Может пригодиться. Она закрыла сейф, оглядела кабинет. Все выглядело так же, как было. Виктор не заметит, что она здесь была. Пока не заметит.

Анна вышла из кабинета, кивнула Ольге.

— Я ухожу. Еще раз спасибо.

— Анна Сергеевна, — остановила ее секретарша. — Если вам понадобится свидетель или показания, я готова подтвердить все. Я записывала его разговоры иногда, когда он особенно откровенничал. У меня тоже есть кое-что.

Анна удивленно посмотрела на нее.

— Зачем вы это делали?

— Потому что это неправильно. Потому что вы хороший человек, а он обращается с вами как с вещью. Я не могла просто молчать и смотреть.

— Спасибо, — Анна обняла Ольгу коротко, крепко. — Вы очень смелая.

Она вышла из офиса, спустилась на лифте, вышла на улицу. Дождь закончился, небо начало проясняться, кое-где проглядывало солнце. Анна села в машину, положила сумочку с документами на соседнее сидение. Завела мотор, но не поехала сразу. Сидела, глядя в лобовое стекло, собирая мысли. Что теперь? Куда ехать? Домой она не хотела. Не хотела видеть его, разговаривать, притворяться, что ничего не произошло. Ей нужен был план. Четкий, продуманный план действий.

Анна достала телефон, набрала номер своей подруги Тамары. Они дружили еще со школы, Тамара работала бухгалтером, была практичной, умной женщиной, которая всегда давала хорошие советы.

— Алло, Аня? — ответила Тамара. — Привет, как дела?

— Тома, мне нужна твоя помощь, — голос Анны дрогнул. — Можно я к тебе приеду?

— Прямо сейчас?

— Конечно, приезжай. Что случилось?

— Расскажу при встрече. Это важно.

Анна бросила телефон на сидение, выехала с парковки. Ехала машинально, не думая о дороге. Мысли роились в голове, накладывались друг на друга. Пять лет обмана. Пять лет он жил двойной жизнью. Как он умудрялся? Как распределял время между двумя семьями? Командировки. Конечно. Он часто ездил в командировки, по три-четыре дня, иногда по неделе. Говорил, что работа, встречи, переговоры. А сам ездил к ней. К этой Светлане. К своему сыну Мишке.

Анна вспомнила, как он возвращался из этих поездок. Усталый, молчаливый, сразу шел в душ, потом садился работать за компьютер. Никогда не рассказывал подробностей: где был, что делал. Отмахивался, говорил, что ничего интересного, рутина, скукота. А она верила. Глупая, наивная, доверчивая.

Деньги? Сколько денег он переводил этой второй семье? Анна пыталась вспомнить, сколько они платили по кредитам каждый месяц. Тысяч восемьдесят, не меньше. И это только кредиты. Плюс коммуналка, продукты, одежда. Она работала на износ, чтобы свести концы с концами. А Виктор говорил, что у него зарплата не такая большая, что надо экономить, что времена тяжелые. И она экономила. На себе. Носила старую одежду, отказывалась от развлечений, откладывала визиты к врачу, потому что каждая копейка была на счету. А он тем временем содержал вторую семью. Оплачивал ребенку спортивные секции, покупал форму, игрушки, наверное. Жил с другой женщиной, которая, возможно, даже не работала, сидела дома, растила его сына. На ее деньги. На деньги, которые Анна зарабатывала своим трудом, своим здоровьем.

Машина остановилась у светофора. Анна посмотрела в зеркало заднего вида, увидела свое лицо. Бледное, с красными глазами, со следами слез. Она вытерла щеки рукой, попыталась взять себя в руки. Нельзя сейчас разваливаться на части. Нельзя давать слабину. Нужно быть сильной. Нужно пережить это и выйти победителем, а не жертвой.

Светофор переключился на зеленый, Анна поехала дальше. Через двадцать минут она подъехала к дому Тамары, припарковалась, поднялась на третий этаж. Позвонила в дверь. Тамара открыла сразу, видимо, ждала у окна. Увидев лицо подруги, она сразу поняла, что произошло что-то серьезное.

— Господи, Анька, ты чего? Заходи быстрее.

Они прошли на кухню, Тамара усадила Анну на стул, поставила перед ней чашку горячего чая.

— Рассказывай, что случилось.

И Анна рассказала. Все. От начала до конца. Про сюрприз с кофе, про шкаф, про разговор Виктора по громкой связи. Про пять лет обмана, про вторую семью, про планы переписать квартиру на эту Светлану. Тамара слушала молча, лицо ее становилось все мрачнее.

— Вот же мерзавец, — выдохнула она, когда Анна закончила. — Я всегда думала, что он странный, холодный какой-то. Но чтобы настолько…