Я ушла в никуда, но друг мужа предложил мне то, от чего я не смогла отказаться

Но сама форма обращения — «Мария Александровна», официально, уважительно, а не привычное «Маша», — заставила меня остановиться. Я несколько минут смотрела на этот текст. Потом все-таки набрала номер. Он ответил на первом же гудке. Голос был напряженный, без привычной компанейской улыбки.

«Мария Александровна, спасибо, что перезвонили. Я понимаю, что, возможно, имею на это меньше всего права после вчерашнего, но вы должны знать правду о вашем муже». Я села на край кровати. «Какую еще правду, Роберт?» — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается тяжесть.

То, что я услышала за следующие 40 минут, перевернуло картину мира окончательно. Выяснилось, что Роберт — никакой не старый приятель Романа. Он частный детектив, которого три месяца назад наняли партнеры по бизнесу моего мужа. У тех давно были подозрения, что Роман выводит деньги из компании.

Им нужен был человек, который войдет в его круг, станет «своим» и соберет доказательства. «Я вошел в компанию как будто просто новый знакомый, — объяснил Роберт. — Начал с ним общаться, ходить в одни и те же места, напрашиваться в дом. Моя задача была проверить финансовые потоки, связи, то, как он ведет дела».

За эти месяцы он раскопал, что Роман не просто чуть-чуть мухлюет, а последние пару лет систематически выводит деньги из общей фирмы на офшорные счета и подставные организации. «По нашим подсчетам, — сказал Роберт, — он уже успел увести около двух с половиной миллионов гривен».

Но это еще не все. Оказалось, что параллельно с этим Роман строил очень аккуратный план развода. Он уже консультировался с нечистоплотным адвокатом, который помогал ему заранее переписывать имущество на фирмы-однодневки, переводить деньги на счета, о которых я не знала, оформлять какие-то фиктивные договоры займа.

«Схема была простая, — продолжил Роберт. — Оставить вас на бумаге как содержанку, без своих доходов, без участия в бизнесе. К моменту официального развода вы бы выглядели как жена, которая всю жизнь сидела на шее, и вам бы перепало минимум по закону. Он рассчитывал, что вы будете рады и этому».

Я молчала, слушая, как у меня внутри одна за другой рушатся последние остатки иллюзий. «И это еще не все, — тяжело вздохнул он. — Я видел переписку с вашей… ну, назовем ее соперницей. С Валерией. Там обсуждалось, как он наконец освободится, как выжмет из развода максимум и как вы никуда не денетесь, потому что ничего не понимаете».

Я спросила, почему он вообще решил мне все это рассказывать, если его наняли совсем другие люди. Он помолчал секунду и сказал: «Потому что я вчера видел вашу тарелку на столе и вашу спину, когда вы уходили. У меня две дочери, Мария Александровна. И мать, которая тоже прожила жизнь с таким же «успешным мужчиной», как ваш Роман».

«Я привык, что моя работа — не моя личная жизнь, но то, как он при друзьях о вас говорил, как вы стояли на кухне одна… Мне стало мерзко. Я не могу закрыть на это глаза и спокойно дальше работать, делая вид, что это просто заказ. Вы имеете право знать, во что он вас втягивает».

После этого он прислал мне на почту все, что успел собрать: сканы выписок со счетов, письма, переписки, схемы переводов. Там были и переводы денег на Валерию, и бронирование отелей, и чеки за поездки в Одессу, в Турцию, в Дубай — все из общего, семейного, по сути, кармана. Но сильнее всего ударило не это.

«И еще, — тихо добавил Роберт, — он в разговорах с детьми тоже не стеснялся. Называл вас балластом, говорил, что вы держитесь за него только из-за денег, что вы необразованная, ничего не понимаете, что пора его освободить. Мне кажется, именно поэтому Дарья и Сергей стали такими холодными. Они слышали образы, которые он им рисовал».

Вот в этот момент у меня защемило так, что даже дышать стало тяжело. Деньги — это деньги. Квартиры, машины, фирмы — все это можно заработать, потерять, вернуть. Но осознание, что человек, которого ты называла мужем тридцать с лишним лет, целенаправленно отравлял тебе детей, — это уже другой уровень предательства.

Я поблагодарила Роберта за честность, положила трубку и несколько минут просто сидела в тишине. Потом достала блокнот, в который раньше записывала рецепты и списки покупок, и начала писать совсем другое: имена, суммы, даты, названия фирм — все, что только могла вспомнить из разговора. А уже потом набрала Эрнеста Петровича.

«Эрнест Петрович, мне нужна ваша помощь», — сказала я, и голос у меня, к моему удивлению, не дрожал. Мы встретились у него в офисе тем же днем. Я принесла распечатанные документы, переписку — все, что переслал Роберт. Через час к нам присоединилась Софья. Они вдвоем долго просматривали материалы, переглядывались, отмечали что-то в своих папках.

Наконец Софья подняла на меня глаза и спокойно сказала: «Мария Александровна, это именно то, что нам было нужно». «В каком смысле?» — я все еще не успевала за их логикой. «В прямом, — вмешался Эрнест Петрович. — У вас в руках доказательство того, что муж не только ведет себя по-скотски в быту, но и нарушает закон».

«Он выводит деньги, скрывает имущество, тратит совместные средства на любовницу». Софья кивнула. «Теперь мы можем не только защитить ваше наследство от отца, но и встать в полный рост за все совместно нажитое. И у вас есть шанс, Мария Александровна, показать суду и партнерам по бизнесу вашего мужа, кто он на самом деле. Все карты сейчас у вас».

Я слушала ее и понимала: еще вчера ночью я уходила из дома просто обиженной и униженной женщиной, которая в панике схватила сумку и хлопнула дверью. А сегодня сижу за столом с двумя юристами и держу в руках папку, которая может полностью перевернуть расстановку сил.

Роман в это время продолжал названивать, писать длинные сообщения — то жалобные, то угрожающие. Я читала их холодным взглядом и не отвечала. И вот тогда, после очередного длинного монолога в мессенджере, где он то клялся в любви, то намекал, что без него я пропаду, я написала ему одно-единственное короткое сообщение.

«Все вопросы — через моего адвоката, Софью Эрнестовну. Ее телефон у тебя будет». И отправила. Я почти видела, как он побледнеет, прочитав это. Маша, которая «ничего не понимает», вдруг завела себе собственного адвоката.

А в это время мы с Софьей и Эрнестом Петровичем уже начали тихую, незаметную подготовку к тому удару, от которого у Романа полетит все: и бизнес, и репутация, и та самая уверенность, что он всегда выше меня хотя бы на уровень. Он еще не знал, что в этот раз играть по его правилам я уже не собираюсь.

Дальше все завертелось уже по-другому. Пока Роман продолжал рвать мой телефон, то умоляя повернуть все назад, то намекая, что и без меня проживет, мы с юристами спокойно делали свое дело. После того как я отправила ему короткое сообщение про все вопросы к адвокату, для меня он как будто перешел в другой разряд: не муж, а сторона по делу.

Софья взялась за документы серьезно, по-деловому. Она готовила заявление о разводе и весь пакет бумаг так, чтобы у Романа не осталось щелей, куда можно спрятать ни имущество, ни свои проделки. Параллельно Эрнест Петрович помогал мне привести в порядок мои собственные дела. Мы пересчитали стоимость всех квартир и участков, что оставил отец.

Оказалось, что за эти годы они подросли так, что теперь весь этот пакет тянул уже примерно на 27 миллионов гривен. Часть объектов логично было продать — нашлись приличные девелоперы, которые и до отца еще стучались, и ко мне теперь. Мы продали несколько квартир и участок в особо интересном районе, деньги разместили так, чтобы они приносили доход.

Другие квартиры решили оставить: с аренды капал стабильный ежемесячный заработок. Я, та самая домохозяйка, вдруг заметила, что сижу над таблицами, считаю, что выгоднее, обсуждаю проценты и сроки. И вместо того чтобы бояться каждого звонка мужа, сама начинаю думать категориями: активы, доход, риски.

По совету Софьи я наняла еще и своих, независимых от Роберта, частных детективов, чтобы углубиться в финансы Романа. То, что они нашли, оказалось еще грязнее. Вскрылось, что он не только выводил деньги из бизнеса, но еще и заложил под свои личные кредиты общее имущество: наш дом под Киевом, машину, даже какие-то вклады.

Брал займы, чтобы поддерживать свой красивый образ жизни и свою Валерию. Выяснилось, что этой «правой руке» он купил элитную квартиру в новом доме на Печерске, оформленную на нее, оплачивает свеженький BMW, свозил ее и в Одессу, и в Турцию, и в Дубай. Все за счет того самого семейного бюджета, которому, по его словам, я ничего не приносила.

Честно скажу, когда я смотрела на эти цифры и чеки, меня не душила жадность. Меня душило чувство, что десятилетиями мне «нельзя» было купить лишний раз красивое пальто или оплатить курсы, потому что я себя одергивала: некстати, не время, потом. А «уважаемому мужчине» всегда было время покатать любовницу по курортам.

Тем временем Софья сделала следующий ход: пригласила Романа к себе в офис. Прошло уже примерно две недели после того злополучного ужина. «Он придет с адвокатом, — предупредила она меня. — Вам там присутствовать не обязательно. Я потом все перескажу».

Я и не пошла, сидела в своем отеле, пила чай из бумажного стаканчика и ловила себя на том, что не трясусь, как раньше, а жду с холодным интересом, как он себя поведет, когда поймет, что я не одна и что у меня есть защита. Вечером Софья позвонила сама. «Ну что, пришел твой Роман, — в голосе у нее прозвучала легкая ирония. — С видом победителя».

«Пришел, конечно, не один, с тем самым своим адвокатом, который помогал ему прятать имущество. Оба в дорогих костюмах, уверенные, что сейчас поставят меня и мою «простенькую юристку» на место. Они были уверены, что вы будете просить милостыню». Софья усмехнулась. «Но когда я разложила на столе выписки, переписку, схемы переводов, документы по Валерии, по офшорам, по кредитам, лица у них стали очень интересные».

Она дословно пересказала, как говорила Роману: