«Я увидела лишнее»: исповедь таксистки открыла глаза ее случайному пассажиру

— Тебя вечно не было дома. Ты смотрел на меня как на предмет мебели, как на швабру или тумбочку.

Максим выдохнул.

— Будем разводиться.

— Тогда я требую половину. Бизнес, недвижимость, счета. Всё делим пополам.

— Не получишь, — спокойно сказал Максим. — У меня есть доказательства твоего участия в схеме против компании. Это недобросовестное поведение. Суд учтет.

Жанна остановилась и посмотрела на него с ненавистью.

— Ты думаешь, ты такой умный? Ты вообще понимаешь, с кем связался? Сигаль тебя раздавит. У него связи, деньги, люди. Ты ему никто.

— Посмотрим. — Максим развернулся к выходу. — Завтра я подаю на развод. Собирай вещи.

— Это мой дом! — крикнула она вслед.

— Был твоим. Теперь нет.

Максим вышел из гостиной и поднялся в спальню. Жанна осталась внизу, и он слышал, как она разговаривает по телефону. Быстро, нервно. Скорее всего, звонила Сигалю или Алене. Предупреждала, что их раскрыли.

Он взял телефон и позвонил своему юристу.

— Я поговорил с женой. Подавайте на развод с одновременным требованием обеспечительных мер. Запрет на вывоз имущества, арест счетов, запрет на распоряжение долями в бизнесе. Иначе она может попытаться забрать половину при разделе.

— Она имеет право на половину, — ответил юрист. — Формально, да, это совместно нажитое имущество. Но мы можем доказать, что бизнес был создан до брака, а она не участвовала в его развитии. Плюс её недобросовестное поведение, участие в схеме против вас — это основание для уменьшения её доли.

— Сколько она может получить в итоге?

— Если грамотно построим защиту — половину совместно нажитого имущества. Бизнес останется вашим.

Максим выдохнул. Дом он купил до брака. Имущество, мебель, тряпки — пусть забирает. Главное — сохранить контроль над компанией.

Максим запустил механизм, который остановить было невозможно. В понедельник утром началась операция. В 9 утра Петр Виноградский подал в суд заявление об обеспечительных мерах. Максим отозвал у нотариуса все его доверенности на имя Сигаля. Вскоре суд наложил арест на все сделки с недвижимостью компании. В 10 утра Елена Самолова разослала банкам уведомления о блокировке любых операций, инициированных Сигалем. В 11 Игорь Зуев направил Сигалю официальное письмо об отзыве всех доверенностей.

В 12 Олег Малахов вручил уведомление об увольнении Тарасову, Белоусовой и Калинину. Все трое были шокированы, пытались возражать, но юристы компании действовали четко. Нарушение трудовой дисциплины, конфликт интересов, утрата доверия.

Кирилл Набоков получил уведомление об увольнении в час дня. Он приехал в головной офис, пытался объясниться с Максимом, но тот отказался его принимать.

«Передайте ему, что я действовал под давлением», — говорил Набоков охраннику у дверей кабинета.

«Это не оправдание», — холодно ответил охранник и проводил бывшего директора филиала к выходу.

Антон Сигаль объявился в три часа дня. Он ворвался в кабинет Максима без стука, с красным от гнева лицом.

— Ты что творишь? — заорал он. — Ты блокировал все мои счета! Отозвал доверенности! Уволил моих людей!

— Твоих людей в моей компании быть не должно, — спокойно ответил Максим, не вставая из-за стола.

— Я твой компаньон!

— Был. Теперь нет. Я выкупаю твою долю. Вот оценка независимого оценщика. — Максим протянул ему документ. — Тридцать миллионов. Это справедливая цена.

Сигаль схватил бумагу, пробежал глазами и швырнул её на стол.

— Моя доля стоит втрое больше!

— Стоила. До того, как ты попытался украсть мою недвижимость через фальшивый контракт и поддельную доверенность. Теперь я подал в суд. Если не согласишься на выкуп добровольно, пойдем через суд и полицию. И тогда ты вообще ничего не получишь, потому что я докажу твое мошенничество.

Сигаль стоял, тяжело дыша. В его глазах была злость, бессилие, ярость…