Сын грубо заткнул меня в угоду курящей жене. Сюрприз, который ждал их обоих за дверью моей квартиры
Он отстранился и достал из кармана конверт, который приготовил заранее, положил его на тумбочку у двери. «Здесь адрес нотариуса и кое-какие документы», – сказал он. «Я оставил тебе ровно столько, сколько ты дал мне любви за эти годы».
Андрей посмотрел на конверт, но не взял его. Он понимал, что внутри, и боялся узнать правду. Николай Иванович открыл дверь и вышел на лестничную площадку.
Потом обернулся в последний раз. «Прощай, сынок», – сказал он. «Или, может быть, до свидания, это зависит от тебя».
Он начал спускаться по лестнице, и его шаги гулко отдавались в подъезде. С каждым шагом он чувствовал, как что-то тяжёлое сползает с его плеч. Как воздух становится легче, как грудь расправляется и дышать становится проще.
Внизу у подъезда его ждала Зоя. Она стояла рядом с жёлтым такси и улыбалась, и её улыбка была тёплой и искренней, как солнечный свет, заливавший двор. На ней было простое бежевое пальто и лёгкий шарф, и она выглядела именно так, как должна выглядеть женщина, рядом с которой хочется провести остаток жизни.
Николай Иванович вышел из подъезда и остановился, глядя на неё. Она шагнула ему навстречу и взяла его за руку, просто и естественно, словно они делали это тысячу раз. «Готов?», – спросила она.
Николай Иванович посмотрел на дом, в котором провёл пятнадцать лет. На окна квартиры на третьем этаже, где осталась его прошлая жизнь. На соседнее окно, где Тамара Сергеевна махала ему рукой на прощание.
«Готов», – ответил он и улыбнулся. Они сели в такси, и машина тронулась с места. Николай Иванович смотрел в окно на проплывающие мимо улицы, на людей, спешащих по своим делам, на деревья, сбросившие листву и ожидающие зимы.
И он чувствовал что-то странное, что-то давно забытое. Он чувствовал себя живым. Зоя сидела рядом и держала его за руку, и её прикосновение было тёплым и успокаивающим.
Она не задавала вопросов, не требовала объяснений, просто была рядом, и этого было достаточно. «Знаешь», – сказал Николай Иванович, не отрывая взгляда от окна, «мне 68 лет. Большинство людей в моём возрасте считают, что жизнь закончена».
«Что впереди только болезни, одиночество и смерть». Он повернулся к Зое и посмотрел ей в глаза. «Но я думаю, что они ошибаются».
«Я думаю, что жизнь может начаться в любом возрасте. Нужно только решиться сделать первый шаг». Зоя улыбнулась и сжала его руку крепче.
«Домой?», – спросила она. Николай Иванович кивнул. «Домой».
Такси увозило его прочь от прошлого, навстречу будущему, которое он выбрал сам. И впервые за много лет на его губах играла улыбка, настоящая, искренняя улыбка человека, который наконец обрёл свободу. А в квартире на третьем этаже Андрей стоял у окна и смотрел вслед уезжающему такси.
В его руке был конверт, который оставил отец. И он всё ещё не решался его открыть. Наконец он сломал печать и заглянул внутрь…
