Сын грубо заткнул меня в угоду курящей жене. Сюрприз, который ждал их обоих за дверью моей квартиры
Были здесь и другие документы. Свидетельство на две квартиры в центре города, которые Николай Иванович сдавал все эти годы через агентство. Арендная плата поступала на его счёт, о котором Андрей не знал.
Не знал, потому что никогда не спрашивал. Никогда не интересовался, как живёт отец, есть ли у него деньги, нужна ли ему помощь. Андрей был уверен, что отец живёт на маленькую пенсию и полностью зависит от него.
Эта уверенность делала его наглым и жестоким, потому что он считал, что отцу некуда деться. Бедный старик, без копейки денег, куда он пойдёт? Андрей ошибался.
Внезапно в груди резко кольнуло, и Николай Иванович схватился за сердце. Боль была острой, пронзительной, не похожей ни на что, что он чувствовал раньше. Он попытался вдохнуть, но воздух не шёл в лёгкие.
Перед глазами поплыли чёрные пятна, и он понял, что падает, но не мог ничего с этим поделать. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание, было лицо Людмилы на фотографии. Она всё ещё улыбалась.
Грохот падения разнёсся по квартире, и на несколько секунд всё стихло. Потом из гостиной донёсся раздражённый голос Андрея. «Что там опять такое?
Опять что-то уронил?» Марина засмеялась в ответ. «Может, наконец, споткнулся о собственные ноги?
Не обращай внимания, сам разберётся». Но грохот не повторился, и из комнаты отца не доносилось ни звука. Андрей подождал ещё минуту, потом нехотя встал с дивана.
«Пойду посмотрю», – буркнул он, – «а то ещё разобьёт что-нибудь ценное». Он пошёл по коридору к комнате отца, толкнул дверь и увидел Николая Ивановича, лежащего на полу без сознания. Рядом с ним были разбросаны какие-то документы, а на лице застыло странное выражение – то ли боли, то ли облегчения.
Первой реакцией Андрея было раздражение. «Опять спектакль», – подумал он. «Опять привлекает к себе внимание».
Но потом он заметил, что грудь отца не поднимается, и что-то холодное шевельнулось у него внутри. «Папа», – позвал он неуверенно. «Папа, ты чего?»
Ответа не было. Андрей стоял в дверях комнаты и смотрел на неподвижное тело своего отца. И где-то глубоко внутри него начинало просыпаться чувство, которое он давно не испытывал.
Страх. Андрей стоял в дверях маленькой комнаты и смотрел на неподвижное тело отца, не в силах сдвинуться с места. Его ноги словно приросли к полу, а в голове было пусто и гулко, как в заброшенном доме.
Николай Иванович лежал на боку, одна рука была подвёрнута под тело, другая откинута в сторону, и рядом с ней белели разбросанные листы каких-то бумаг. Лицо отца было серым, почти землистого оттенка, и на скуле темнел свежий синяк, тот самый синяк, который Андрей поставил ему пятнадцать минут назад. Марина появилась за его спиной и заглянула в комнату через плечо мужа.
«Что там такое?» – спросила она с ленивым любопытством, но потом увидела лежащего свёкра, и её голос изменился. «Он что, упал?» Андрей не ответил.
Он, наконец, заставил себя сделать шаг вперёд, потом ещё один, и опустился на колени рядом с отцом. Его руки дрожали, когда он коснулся плеча Николая Ивановича. И эта дрожь была ему незнакома, потому что Андрей Кравцов не привык бояться, не привык чувствовать себя беспомощным.
«Папа», – позвал он снова, и голос прозвучал хрипло и неуверенно. «Папа, ты меня слышишь? Открой глаза».
Николай Иванович не реагировал. Его грудь слегка поднималась и опускалась, едва заметно, и это было единственным признаком того, что он ещё жив. Андрей прижал пальцы к шее отца, пытаясь нащупать пульс, как видел в фильмах, но не мог понять, чувствует ли он что-то или это бьётся его собственное сердце, громко и испуганно.
«Вызывай скорую», – рявкнул он на Марину, которая всё ещё стояла в дверях. «Чего стоишь? Быстро!»
Марина вздрогнула от его тона и достала телефон. Её пальцы набирали номер, а Андрей продолжал сидеть на полу рядом с отцом, глядя на его неподвижное лицо и чувствуя, как внутри поднимается что-то тёмное и душное. Это не был страх за жизнь отца, во всяком случае, не только он.
Это был страх другого рода, страх того, что произойдёт дальше, страх последствий, страх ответственности. «Скорая помощь? Тут человеку плохо, пожилой мужчина, 68 лет, не знаю, лежит без сознания.
Да, дышит. Адрес? Улица Садовая, дом 14, квартира 73».
Марина говорила быстро и деловито, и Андрей отметил про себя, что она даже не приблизилась к свёкру, осталась стоять в дверях, словно боялась подойти ближе. Или просто не хотела. Пока они ждали скорую, Андрей сидел на полу и впервые за много лет по-настоящему смотрел на своего отца.
Николай Иванович постарел, сильно постарел за эти 15 лет, что жил с ними, его волосы стали совсем седыми и поредели, кожа обвисла на скулах и под подбородком, руки покрылись старческими пятнами. Когда он успел так постареть, думал Андрей, когда этот высокий, сильный мужчина, который когда-то нёс его на плечах через весь парк, превратился в этого худого старика с трясущимися руками и вечными жалобами на здоровье?
