Сын грубо заткнул меня в угоду курящей жене. Сюрприз, который ждал их обоих за дверью моей квартиры

– спросила она, обращаясь к Андрею.

«Да, конечно», – ответил он слишком быстро, – «мы с женой рядом». Врач снова посмотрела на него тем самым взглядом, который заставлял Андрея чувствовать себя мальчишкой, пойманным на враньё. «Хорошо», – сказала она наконец, – «помните, полный покой, никаких волнений, никакого стресса».

Она подчеркнула последние слова так, что даже Андрей понял скрытый смысл. Медики собрали свои вещи и ушли, и квартира снова погрузилась в тишину. Марина заглянула в комнату отца.

«Ну что, жить будет?», – спросила она с усмешкой. «А то я уже испугалась, что придётся похороны организовывать». Андрей дёрнулся, как от пощёчины.

«Помолчи», – бросил он резко. «Просто заткнись сейчас». Марина удивлённо подняла брови, но ничего не сказала и ушла в гостиную.

Андрей остался стоять в коридоре между комнатой отца и гостиной, не зная, куда ему идти и что делать. Он чувствовал, что должен зайти к отцу, сказать что-то, может быть, даже извиниться. Но что он скажет?

«Прости, что ударил тебя», «Прости, что обозвал вонючим». Слова застревали в горле и отказывались выходить наружу. В конце концов он развернулся и пошёл в гостиную к Марине, к телевизору, к привычной жизни, в которой не нужно было ни о чём думать и ни перед кем извиняться.

Николай Иванович лежал на своей узкой кровати и слушал, как затихают шаги сына. Он не удивился, что Андрей не зашёл. Не удивился и не расстроился, потому что ничего другого он и не ожидал.

Пятнадцать лет научили его не ждать от сына ни тепла, ни заботы, ни даже элементарной вежливости. Он повернул голову и посмотрел на тумбочку, где лежала визитка врача. Зоя Михайловна Веретенникова.

Что-то в её взгляде показалось ему знакомым, какая-то глубокая усталость пополам с пониманием. Взгляд человека, который много видел и многое пережил. Рядом с визиткой врача лежала другая карточка, та самая, нотариуса Семёновой.

Николай Иванович вспомнил, что звонил ей перед тем, как потерял сознание. Она обещала приехать. Наверное, уже скоро будет здесь.

Он медленно сел на кровати, преодолевая слабость и лёгкое головокружение. Документы, которые он разложил перед приступом, частично были на полу, частично на кровати. Он начал их собирать, проверяя, что всё на месте.

Свидетельство о праве собственности на эту квартиру. Есть. Свидетельство на две квартиры в центре.

Есть. Договоры аренды. Есть.

Выписка с банковского счёта. Есть. Всё было на месте.

Вся его настоящая жизнь, спрятанная от сына и невестки все эти годы. Николай Иванович посмотрел на фотографию Людмилы на стене. «Я должен был сделать это давно», – сказал он тихо, обращаясь к ней.

«Ты всегда говорила, что я слишком мягкий, что Андрей сел мне на шею. Ты была права». Людмила улыбалась ему с фотографии, и ему показалось, что в её глазах мелькнуло одобрение.

Он услышал голоса из гостиной. Марина что-то говорила Андрею, и хотя слов было не разобрать, тон был понятен. Она жаловалась, возмущалась, требовала.

Она всегда жаловалась, возмущалась и требовала. С первого дня, как появилась в их семье. Николай Иванович вспомнил, как познакомился с ней впервые, 20 лет назад.

Андрею тогда было 22, он только закончил институт и привёл домой красивую девушку с холодными глазами. Людмила сразу её раскусила, сразу увидела то, чего не видел ослеплённый влюблённостью сын. «Эта девушка будет несчастьем для нашей семьи», – сказала она тогда мужу.

Но Николай Иванович не послушал. Он считал любовь сына священной, нельзя в неё вмешиваться, теперь он понимал, что Людмила была права. Как и во всём остальном.

В дверь позвонили, и Николай Иванович услышал, как Андрей пошёл открывать. Голоса в прихожей, удивлённые и настороженные, потом шаги по коридору. «Папа…», – раздался голос Андрея у двери его комнаты.

«Тут к тебе пришли… Какие-то нотариусы…» Николай Иванович аккуратно сложил документы в папку и встал с кровати. Его ноги были слабыми, но он заставил себя стоять прямо.

Сейчас было важно показать силу, показать, что он контролирует ситуацию. «Пусть войдут», – сказал он, – «и ты тоже заходи. Послушаешь…»

Нотариус Семёнова оказалась именно такой, какой Николай Иванович её запомнил. Высокая женщина с прямой спиной и внимательными серыми глазами, которые, казалось, видели человека насквозь. На ней был строгий тёмно-синий костюм, волосы собраны в аккуратный пучок на затылке, и от неё исходило ощущение спокойной уверенности, которая свойственна людям, привыкшим иметь дело с чужими тайнами и чужими деньгами.

За ней следовал молодой человек лет тридцати с кожаным портфелем, очевидно, её помощник. «Николай Иванович…», – произнесла она, входя в его маленькую комнату и окидывая её быстрым оценивающим взглядом. «Я приехала сразу, как смогла.

Вы сказали, что это срочно». «Да», — ответил Николай Иванович и указал на единственный стул в комнате. «Присаживайтесь, пожалуйста, разговор будет долгим».

Андрей стоял в дверях, переводя растерянный взгляд с отца на нотариуса и обратно. Он явно не понимал, что происходит, и это непонимание его пугало. За последние пятнадцать лет он привык к тому, что отец был предсказуем, как старые часы, что он всегда знал, чего от него ожидать.

А сейчас всё пошло наперекосяк, и земля уходила из-под ног. «Папа, что происходит?», — спросил он, стараясь чтобы голос звучал спокойно и уверенно, но не очень преуспев в этом. «Зачем тебе нотариус? Ты же только что чуть не умер».

Николай Иванович посмотрел на сына, и в его взгляде не было ни злости, ни обиды, только какая-то глубокая усталость человека, который слишком долго нёс тяжёлую ношу и, наконец, решил её сбросить. «Именно поэтому, сынок», — ответил он, — «именно поэтому. Я чуть не умер сегодня, и это заставило меня кое-что понять.

Жизнь может закончиться в любой момент, и я хочу, чтобы мои дела были в порядке. Заходи, послушай. Тебе будет интересно».

Андрей медленно вошёл в комнату и прислонился к стене у двери, скрестив руки на груди. Эта поза должна была выражать уверенность и контроль, но на самом деле выдавала его беспокойство. Марина появилась за его спиной, заглядывая в комнату с любопытством, и Николай Иванович кивнул ей.

«Ты тоже можешь послушать, Марина. Это касается вас обоих». Нотариус Семёнова села на предложенный стул и открыла папку, которую принёс её помощник.

Молодой человек остался стоять у стены, готовый записывать или подавать документы по первому требованию. «Николай Иванович, вы говорили мне три месяца назад, что хотите навести порядок в своих имущественных делах», – начала нотариус деловым тоном. «Я подготовила все необходимые документы на основании информации, которую вы мне тогда предоставили.

Но прежде чем мы продолжим, я должна уточнить. Ваше решение окончательно?» Николай Иванович кивнул.

«Окончательно и бесповоротно». Андрей нервно переступил с ноги на ногу. «Какое решение?