Сын грубо заткнул меня в угоду курящей жене. Сюрприз, который ждал их обоих за дверью моей квартиры
Не бил бы по лицу?» Он покачал головой. «Если для уважения к отцу тебе нужно знать, сколько у него денег, значит, ты не понимаешь, что такое уважение.
И не понимаешь, что такое семья». Нотариус Семёнова встала со стула и подошла к Николаю Ивановичу. «Николай Иванович», – сказала она мягко.
«Вы уверены, что хотите продолжить? Мы можем перенести на другой день. После того, что произошло сегодня, вам нужен отдых».
Николай Иванович покачал головой. «Нет», – сказал он твёрдо. «Сегодня, сейчас, я ждал слишком долго».
Он повернулся к сыну и невестке. «Эту квартиру я продаю. Покупатель уже найден, документы готовы, осталось только подписать.
У вас будет 30 дней на то, чтобы найти другое жильё и выехать». «Что?», – выдохнула Марина. «Ты не можешь так поступить.
Это наш дом. Мы живём здесь 15 лет». «Это мой дом», – ответил Николай Иванович спокойно.
«Всегда был моим. И я могу делать с ним всё, что захочу». Андрей стоял молча, и на его лице отражалась борьба противоречивых чувств.
Злость, страх, стыд, отчаяние – всё смешалось в одну болезненную гримасу. «Куда же мы пойдём?», – спросил он наконец, и его голос звучал глухо и потерянно. «У нас нет денег на другую квартиру.
Мы не сможем снять жильё в этом районе». «Это уже не моя проблема», – ответил Николай Иванович. И в его словах не было злорадства, только усталость.
«Пятнадцать лет я решал ваши проблемы. Теперь вы будете решать их сами». Он посмотрел на нотариуса и кивнул.
«Давайте подписывать документы», – сказал он. «Я хочу закончить это сегодня». Нотариус Семёнова разложила документы на маленьком столике, который Николай Иванович обычно использовал для чтения книг перед сном.
Её помощник достал из портфеля ручку с синими чернилами и положил рядом с бумагами. Всё происходило деловито и размеренно, словно речь шла о какой-то рутинной процедуре, а не о событии, которое переворачивало жизнь целой семьи. Андрей стоял у стены и смотрел на происходящее широко открытыми глазами, как человек, который видит страшный сон и никак не может проснуться.
Его лицо было серым, почти таким же серым, как лицо отца после сердечного приступа, и руки, опущенные вдоль тела, мелко дрожали. Марина рядом с ним вцепилась в его локоть и шептала что-то ему на ухо, но он, казалось, не слышал её слов. «Первый документ», — произнесла нотариус Семёнова, поднимая лист бумаги с отпечатанным текстом.
«Договор купли-продажи квартиры по адресу улица Садовая, дом 14, квартира 73. Покупатель – Игорь Сергеевич Белов, предприниматель. Готов совершить сделку в течение недели после подписания предварительного договора.
Сумма сделки составляет семь миллионов двести тысяч условных единиц». Марина ахнула, и этот звук был похож на всхлип раненого животного. Семь миллионов!
Квартира, в которой она жила пятнадцать лет, которую считала своей, стоила семь миллионов. И все эти деньги уплывали из её рук прямо сейчас, прямо на её глазах. «Подождите», – сказал Андрей, отлепляясь от стены и делая шаг вперёд.
«Подождите, пожалуйста. Папа, давай поговорим. Давай обсудим всё спокойно, без нотариусов, без посторонних людей.
Мы же семья». Николай Иванович поднял голову и посмотрел на сына, и в его глазах не было ни злости, ни торжества победителя, только бесконечная усталость человека, который слишком долго ждал слов, которые никогда не были произнесены. «Семья», – повторил он медленно, словно пробуя это слово на вкус.
«Ты сегодня на кухне говорил мне заткнуться. Ты ударил меня по лицу, Андрей. Твоя жена смеялась.
Это твоё представление о семье?» «Я погорячился», – сказал Андрей, и его голос дрогнул. «Был неправ, признаю.
Но это же не повод рушить всё, что мы строили столько лет. Папа, я прошу тебя, дай мне ещё один шанс. Я изменюсь, обещаю».
Николай Иванович молчал, глядя на сына, и в этом молчании было что-то тяжёлое и неподъёмное, как камень на дне реки. Он вспоминал все те разы, когда Андрей обещал измениться. Обещал после того, как впервые накричал на него при посторонних.
Обещал после того, как забыл о его дне рождения три года подряд. Обещал после того, как назвал его обузой в разговоре с Мариной, думая, что отец не слышит. «Сколько раз ты просил у меня шансов, сынок», – произнёс Николай Иванович, наконец.
«Сколько раз обещал измениться. Я сбился со счёта. И каждый раз я верил тебе, потому что хотел верить…
