Забытая камера: прежний владелец дома случайно записал, чем занималась семья мужа в отсутствие жены

Спустя неделю после переезда в новый дом мне позвонил прежний хозяин.

— Ладочка, я забыл отключить камеру. Она до сих пор пишет в моё облако. Случайно открыл уведомление и увидел, что творят ваш муж, свекровь и золовка, пока вы на работе. Приезжайте одна, срочно. И мужу — ни слова.

Семь лет назад всё начиналось иначе: легко и почти случайно, как начинаются истории, которым суждено стать чем-то большим или чем-то страшным. Корпоратив строительной фирмы, где Лада Максимовна работала бухгалтером уже третий год, проходил в арендованном зале с пластиковыми пальмами и диджеем, путавшим песни.

Ей было двадцать восемь, и она пришла в новом платье цвета топлёного молока, потому что хотелось хоть раз почувствовать себя не Ладой Максимовной из расчётного, а просто женщиной, на которую смотрят.

— Ой, простите, я не… — залепетал кто-то из подвыпивших монтажников, задевший локтем поднос официантки.

Томатный сок выплеснулся, залив платье, и Лада замерла, чувствуя, как горячая волна стыда поднимается к щекам. Коллеги отворачивались — кто к бару, кто в телефон, делая вид, что ничего не случилось.

— Накинь, а то замёрзнешь, — сказал кто-то рядом, и на её плечи лёг тяжёлый пиджак.

Игнат Юрьевич Панов, прораб с участка на Промышленной, был широкоплеч, немногословен и совершенно не похож на тех мужчин, которых Лада обычно замечала. Никаких цветов, стихов, красивых слов — только этот жест, простой и правильный.

— Спасибо, — она натянула пиджак, пряча пятно. — Ну, я верну…

— Доноси на здоровье, мне не холодно.

Он пожал плечами и вдруг улыбнулся:

— Хочешь, расскажу, как у нас кот в бетономешалку залез?

Весь вечер он травил байки со стройки, и Лада хохотала до слёз над историей про рыжего кота, который выбрался из бетономешалки совершенно седым от цементной пыли и неделю ходил по двору, пугая местных бабок.

— Они его освятить хотели, — рассказывал Игнат, сам еле сдерживая смех. — Думали, явление какое, знамение.

— И что потом?

— Да отмыли кое-как. Только он потом от бетономешалки шарахался, как от чумы.

Он не был принцем из сказки. Это был крепкий мужик с мозолистыми ладонями и простым юмором, зато в нём чувствовалась надёжность. Не показная, а бытовая — та самая, что проявляется в мелочах: вовремя смененной резине, не забытой годовщине. Стоя в его пиджаке, Лада поняла, что устала от «интересных» мужчин с горящими глазами и пустыми карманами — ей хотелось покоя.

Через год они расписались в кафе на окраине города, без тамады и дурацких конкурсов. И Лада думала, что нашла своё счастье — простое, понятное, надёжное.

Семью мужа она узнала ближе уже после свадьбы.

— Сынок, а Леночка Сидорова, помнишь, из соседнего подъезда? — говорила свекровь Валентина Егоровна, накладывая Игнату добавку салата и не замечая протянутую тарелку Лады. — Так замуж и не вышла. Всё тебя вспоминает. Говорит: «Какой был мальчик хороший!»

Сухонькая женщина с поджатыми губами ничего не говорила прямо, но полунамёки сыпались при каждой встрече. Золовка, Ангелина Юрьевна, администратор в стоматологической клинике, держалась отстранённо. У неё всегда находились свои дела: то новый ухажёр, то поездка на море, то скандал с мужем Виктором. Свёкор, Юрий Прохорович, на семейных обедах сидел с газетой, бурча что-то невнятное, и Лада решила, что яблоко от яблони недалеко падает.

— Не обращай внимания, — говорил Игнат, когда она осторожно пыталась обсудить поведение матери. — Мама просто такая… властная, но любит нас.

— Игнат, она при мне сказала про Леночку Сидорову…