Забытая камера: прежний владелец дома случайно записал, чем занималась семья мужа в отсутствие жены

Ангелина вернула три тысячи на следующий же день, сунув конверт Игнату с пунцовыми от стыда щеками. Теперь она иногда звонила Ладе просто поболтать, неловко и натянуто путаясь в словах, но старалась. Сняла комнату в коммуналке на окраине, устроилась на вторую работу администратором в фитнес-клуб и, кажется, впервые в жизни начала понимать цену деньгам.

— Представляешь? — рассказывала она по телефону. — Я раньше на маникюр за раз тратила больше, чем сейчас на еду за неделю. Дура была!

— Была, — соглашалась Лада, и Ангелина не обижалась.

Игнат изменился больше всех. Он приходил с работы и спрашивал, чем помочь. Не потому, что так положено, а потому, что действительно хотел помочь. Он научился говорить матери по телефону: «Мам, мы с Ладой решим сами», — и класть трубку, не дослушав возражений.

— Оказывается, — сказал он однажды вечером, лёжа рядом с Ладой в темноте, — я всю жизнь боялся мать расстроить. А тебя расстроить не боялся, потому что знал, что ты не будешь орать и манипулировать. И это было нечестно с моей стороны.

Лада промолчала, но положила ладонь на его руку.

Юрий Прохорович стал приезжать часто — не с женой, а один, помогать с садом. Они вместе сажали молодые яблони взамен старых, чинили покосившийся забор, обсуждали рассаду и удобрения. Он оказался совсем другим человеком, когда рядом не было Валентины Егоровны: разговорчивым, с неожиданным чувством юмора, со множеством историй из молодости.

— Я ведь моряком хотел стать, — рассказывал он, подрезая ветки секатором. — В мореходку поступал. Не добрал баллов, вернулся домой. А тут Валька. Красивая была, бойкая. Я и женился. А потом уже поздно было.

— Жалеете?

Он помолчал, глядя на ветку в руках.

— О море жалею. О детях — нет. Игнатка, конечно, слабоват вышел, но это моя вина. Я его не защищал от матери, не учил стоять за себя. Думал, само образуется. Не образовалось.

— Образуется ещё, — сказала Лада и сама удивилась, что верит в это.

— Ты правильная, Лада, — он посмотрел на неё, прищурившись от солнца. — Жёсткая, но правильная. Игнатке повезло. Он ещё поймёт.

Между ними установилось молчаливое понимание, которое бывает между людьми, прошедшими через похожее. Оба знали, каково жить рядом с Валентиной Егоровной, и оба знали, чего стоит не сломаться.

Полгода пролетели как один длинный выдох. Весна в этом году выдалась ранняя. Уже в апреле сад покрылся бело-розовой пеной цветов. И Лада сидела на веранде с чашкой чая, глядя, как Игнат возится с мангалом, готовя шашлык к приезду гостей…