Забытая камера: прежний владелец дома случайно записал, чем занималась семья мужа в отсутствие жены
Она улыбнулась, не вслушиваясь в слова. На следующее утро Лада уехала в офис, оставив мужа разбирать коробки. Так началась неделя, которая изменила всё, только она об этом ещё не знала.
Система видеонаблюдения, установленная Соломоном Абрамовичем Сосновским лет пять назад, когда в посёлке участились кражи, продолжала исправно писать в его облако. Несколько маленьких камер, почти незаметных на фоне стен и лепнины, фиксировали каждое движение и снаружи, и внутри дома.
В понедельник около одиннадцати утра к дому подъехала старенькая серебристая иномарка. Из неё вышли двое: женщина лет шестидесяти с поджатыми губами и молодая, в ярком платье не по погоде. Валентина Егоровна и Ангелина поднялись на крыльцо так, будто приходили сюда каждый день.
— Игнат! — крикнула свекровь, толкая дверь. — Открывай, мы приехали!
Дверь распахнулась, и они вошли не как гости, а как хозяйки, уверенные в своём праве.
Во вторник картина повторилась. И в среду, и в четверг. Камера фиксировала всё: как они роются в шкафах Лады, перебирая её вещи и комментируя каждую кофточку; как Ангелина примеряет её платье перед зеркалом в прихожей; как свекровь открывает ящики комода и пересчитывает постельное бельё; как Игнат стоит рядом, засунув руки в карманы, не останавливая и не возражая.
— Смотри, мам! — голос Ангелины, приглушённый расстоянием, всё же попадал в микрофон. — Сколько у неё барахла!
— А нам, значит, нельзя!
— Ничего, дочка! — отвечала Валентина Егоровна. — Скоро всё изменится. Игнат, ты с ней поговорил?
Игнат переступил с ноги на ногу, и по его лицу было видно, как ему неуютно от этого разговора.
— Мам, ну давай не сейчас, а? — он потёр затылок. — Может, ещё как-нибудь устроится?
Валентина Егоровна повернулась к нему с тем особым выражением, которое Игнат знал с детства.
— Ты мне обещал! Ты сестре обещал! Или мы тебе уже не семья?
— Мам, ну при чём тут…
— При том! Ангелинка в съёмной комнате мучается, а эта тут барыней разлеглась!
— Это несправедливо, Игнатка, и ты сам это понимаешь!
Ангелина отложила телефон и посмотрела на брата с тем особым выражением младшей сестры, которая привыкла получать своё.
— Братик, ну ты же видишь, как мне тяжело! Витька, этот козёл, меня на улицу выкинул, а тут целый дом стоит! Ты разведёшься, я перееду, ремонт тебе классный сделаю!
— Погоди, какой развод? — Игнат нахмурился. — Я не говорил, что прям разводиться!
— А что ты говорил? — голос Валентины Егоровны стал жёстче. — Что поможешь? Что семья для тебя важнее? Что эта твоя бухгалтерша всё равно не ценит, что ты для нее делаешь? Сам же жаловался, помнишь?
Игнат помнил. Помнил, как однажды после ссоры с Ладой из-за какой-то ерунды позвонил матери и наговорил лишнего. И мать запомнила каждое слово.
— Мам, я просто злой был тогда…
