Зачем беременная медведица пришла к дверям полярной станции

Это был риск — оставлять голодную медведицу одну в модуле, но без воды и еды мы все умрем. Я натянул ярко-оранжевую утепленную куртку, взял красный рюкзак с веревками и вышел в ледяной арктический воздух, где температура опустилась до минус тридцати. Сети находились примерно в километре от станции, на краю острова, где мы вели наблюдение за экосистемой и влиянием таяния льдов на белых медведей.

Пока я шел по утрамбованному снегу, освещая путь желтым фонарем, в голове крутился один вопрос: что случилось с медведицей? Три недели назад она была здоровой и сильной, устроилась в безопасном месте, готовилась к родам. Что могло произойти? Что превратило здоровую медведицу в это истощенное, едва живое существо, насквозь промокшее, словно после долгого плавания в ледяной воде? И почему роды начались преждевременно, на несколько недель раньше срока?

Когда я добрался до места, где должны были быть сети, то сначала подумал, что сбился с пути в темноте. Вместо знакомого ледяного берега с торчащими из проруби веревками передо мной расстилалась открытая черная вода, слегка парящая в морозном воздухе.

Я остановился как вкопанный и направил луч фонаря вдоль береговой линии. Огромная льдина размером с футбольное поле, на которой располагалось постоянное лежбище медведей и которое стояло здесь нерушимо все годы моей работы, просто исчезла. Она откололась от берега и уплыла в океан, унося с собой все: мои сети, оборудование для наблюдений и берлогу медведицы, в которой она готовилась рожать.

Холод пробежал по моей спине, и это был совсем не арктический мороз. Я попытался представить, что произошло, и картина сложилась ужасающей. Скорее всего, медведица спала в своей берлоге, когда льдина начала откалываться.

Это могло случиться ночью. Трещина в потеплевшем льду внезапно расширилась под действием течения, раскол произошел почти бесшумно, и льдина отплыла, даже не разбудив животное. Она проснулась уже в открытом океане, вокруг только черная ледяная вода и бескрайнее небо.

Берега не видно, только дрейфующая льдина под лапами и океан, который уносит ее все дальше и дальше от острова. Беременная, на последних сроках, готовая вот-вот родить. Паника должна была быть невероятной.

Материнский инстинкт кричал, что здесь, в открытом океане, детеныши не выживут. Оставаться на льдине означало неминуемую смерть. Когда начнутся роды, она окажется беспомощной, а льдину может унести на сотни километров.

У нее был только один выход — прыгнуть в воду и плыть обратно. Ледяная вода ударила по телу большого животного. Дыхание перехватило от холода.

Температура океана — около ноля градусов, но плыть нужно, плыть, пока есть силы. Мощные лапы рассекают воду, но тело такое тяжелое от беременности, детеныши внутри шевелятся, словно чувствуя опасность. Километр за километром, борьба с течением, которое пытается снова унести ее в открытый океан.

Волны накрывают голову, соленая вода заливается в нос и пасть, жжет глаза. Лапы начинают деревенеть от холода, легкие горят, мышцы горят от перенапряжения, но останавливаться нельзя. Остановиться — значит утонуть, значит погубить детенышей, которые еще даже не родились.

И внутри что-то начинает происходить. Слишком ранние схватки, вызванные стрессом и переохлаждением. Боль пронзает живот волнами, становится труднее дышать, труднее грести.

Но плыть нужно дальше, терпеть, бороться. Наконец впереди показался силуэт острова, но сил почти не осталось. Каждый гребок дается все труднее, лапы еле слушаются, но берег все ближе, еще немного, еще чуть-чуть.

Последний отчаянный рывок. Лапы наконец скребут по камням и льду, она выползает на берег и просто лежит, не в силах двигаться. Каждый вдох отдается болью в груди.

Схватки усиливаются, роды начались бы прямо здесь, на холодном берегу, но детеныши не выживут здесь без помощи. И тогда инстинкт подсказывает единственное решение. Станция, люди, последний шанс на спасение.

Я вернулся к настоящему моменту, стоя на берегу и глядя на черную воду. Это объясняло все: ее измождение, мокрую шерсть, преждевременные роды, то отчаяние в глазах, с которым она стояла у двери на станции. Она доплыла — это само по себе чудо, потому что многие медведи гибнут, пытаясь преодолеть такие расстояния, особенно беременные.

Но это плавание едва не убило медведицу. Если бы я не впустил ее, не помог бы при родах, она бы умерла у порога вместе со своими детенышами. Я сжал кулаки от бессильной ярости, глядя на место, где еще неделю назад была устойчивая льдина.

Эта льдина стояла здесь десятилетиями, была частью постоянной береговой линии. Но глобальное потепление, вызванное действиями людей, растопило лед настолько, что древние ледяные массивы начали откалываться и дрейфовать. Люди выбрасывают углекислый газ в атмосферу, сжигают топливо, вырубают леса.

Где-то далеко, за тысячи километров отсюда, а здесь, в Арктике, расплачиваются за это белые медведи. Их дома буквально растворяются под лапами, и они ничего не могут с этим поделать. Я проверил резервные сети в другой проруби, которая, к счастью, оказалась на месте…