Зачем беременная медведица пришла к дверям полярной станции

В них нашлось две небольшие рыбины. Одну оставил себе, вторую, побольше, решил отдать медведице. Когда вернулся на станцию и осторожно вошел через служебный вход, увидел, что медведица лежит на том же месте.

Медвежата сопят у ее живота, их крохотные тельца поднимаются и опускаются в такт дыханию. Она даже не подняла голову, когда я появился. Я положил рыбу рядом с ее мордой, и она медленно начала есть.

Ее движения были чуть более энергичными, чем утром. Медвежата продолжали сосать. Я заметил, что их животики стали чуть более округлыми.

Значит, молоко есть. Медведица понемногу восстанавливается. Следующие два дня прошли в постоянной заботе о медвежьей семье.

Я делил с медведицей свою скудную еду, каждый раз рискуя, когда подходил к ней с очередной порцией рыбы или воды. Но она никогда не проявляла агрессии, только смотрела на меня своими темными глазами с каким-то невероятным пониманием. Медвежата крепли с каждым часом.

Они начали открывать глаза, крохотные черные щелочки, из которых смотрел удивленный и слегка мутный взгляд. Их шерстка стала гуще и белее, закрывая розовую кожу, а писк превратился в требовательное повизгивание, когда они хотели есть. Они уже не просто ползали, а пытались ковылять на своих толстеньких лапках, постоянно падая и тыкаясь носами друг в друга, что выглядело невероятно трогательно.

Наконец, на третье утро в динамике радио раздался долгожданный треск, и знакомый голос объявил, что судно починено и новая смена полярников будет у острова через несколько часов. Когда я увидел вдали силуэт судна, то почувствовал такое облегчение, что чуть не упал. Новая смена прибыла в полном составе — шесть человек, включая ветеринара, который специализировался на арктической фауне.

Я быстро рассказал о медведице, и ветеринар сразу пошел ее осматривать, захватив профессиональное оборудование из зеленого кейса. Он провел тщательный осмотр, проверил медвежат, которые возмущенно пищали, когда их брали в руки, взял несколько анализов. Через полчаса вынес вердикт: медведица идет на поправку, истощение отступает, медвежата абсолютно здоровы.

Через день-два их можно выпускать на волю. Но проблема была в том, что места, где она жила, больше не существовало. Льдина уплыла, а оставшиеся льды стали нестабильными и могли отколоться в любой момент.

Мы собрались за столом в жилом модуле и начали изучать карты острова, искать подходящее место для медвежьей семьи. Один из новых полярников, молодой парень с хорошим знанием местности, предложил южную бухту. Там береговая линия была более защищенной от течений и ветров, льды толще и устойчивее, а главное — именно туда переместилась большая часть тюленей после изменения ледовой обстановки, что означало хорошую кормовую базу для медведицы.

В этой бухте были естественные укрытия среди прибрежных скал, где можно устроить берлогу, защищенную от непогоды, и множество полыней для охоты. Это место находилось примерно в 20 километрах от станции — достаточно далеко, чтобы медведица чувствовала себя в безопасности от людей, но достаточно близко, чтобы мы могли периодически проверять, как у них дела. На следующее утро мы начали готовиться к транспортировке.

Ветеринар дал медведице легкое успокоительное, ровно столько, чтобы она не паниковала, но оставалась в сознании и могла контролировать медвежат. Мы соорудили удобные сани из прочного брезента и досок, застелили их толстыми теплыми одеялами ярко-красного и синего цвета и осторожно перенесли туда медведицу с медвежатами. Медвежата возмущенно пищали, перебирая лапками, пытаясь найти мать, а медведица слабо зарычала, но не сопротивлялась, словно понимала наши намерения.

Сани прицепили к мощному желтому снегоходу, и наш караван двинулся в путь. Дорога до Южной бухты заняла около трех часов. Мы ехали медленно, объезжая опасные участки тонкого льда и останавливаясь каждые полчаса, чтобы проверить, как медведица переносит путь.

Медвежата большую часть времени спали, свернувшись клубочками в теплых одеялах, изредка подпискивая и тыкаясь носами друг в друга. Медведица лежала настороженно, но спокойно. Ее дыхание было ровным, и в глазах больше не было той отчаянной мольбы, которую я видел у двери станции.

Когда добрались до Южной бухты, увидели действительно идеальное место. Защищенная высокими скалами береговая линия создавала естественный барьер от сильных ветров. Толстые устойчивые льды уходили далеко в море, образуя надежную платформу для охоты…