Загадка цветущих роз: дом пустовал два года, но кто-то продолжал поддерживать в нем жизнь
Прошло два года с момента смерти ее мужа. Все это время загородный дом, который Алексей строил своими руками, стоял пустым и запертым. Софья не могла заставить себя туда вернуться — слишком больно.
Но в тот день, когда она наконец решилась приехать, чтобы выставить дом на продажу, по ее коже пробежал холодок, едва она увидела участок. Розарий Алексея, его гордость, его детище, был ухожен идеально: кусты аккуратно подстрижены, земля влажная, будто их только что полили. Кто? Зачем? Преодолевая нарастающий страх, она пробралась в кладовку, где муж хранил свой самодельный сервер с камерами наблюдения. То, что она увидела на экране, едва не остановило ее сердце.
Старенькая «Тойота» медленно ползла по разбитому проселку, подпрыгивая на выбоинах, которые за два года стали только глубже. Софья вцепилась в руль, мысленно готовясь к встрече с запустением: заросший участок, облупившаяся краска на заборе, разбитые от мороза окна теплицы. Она даже прикинула в уме, во сколько обойдется косметический ремонт перед продажей — все сбережения наверняка уйдут.
Утренний туман клубился над полями, цепляясь за верхушки сосен, когда она свернула к поселку «Сосновый берег». В груди тяжело ворочалось что-то похожее на камень — смесь тоски и решимости покончить наконец с прошлым.
— Господи, дай сил! — прошептала она, увидев знакомый поворот к дому.
Но при приближении к воротам Софья резко нажала на тормоз. Забор, который два года назад уже требовал покраски, сиял свежим коричневым лаком. Калитка, всегда скрипевшая на ржавых петлях, открылась бесшумно, словно недавно смазанная. Она вышла из машины, оставив дверцу открытой на всякий случай.
Первым делом бросился в глаза розарий — те самые розы, за которыми Алексей ухаживал с маниакальной тщательностью, специальными ножницами обрезая каждую веточку, укутывая на зиму мешковиной и лапником. Софья помнила его ворчание: «Вот помру, и засохнут мои красавицы, никто за ними так не присмотрит». Но розы цвели пышнее, чем когда-либо. Земля вокруг кустов была рыхлой и влажной, явно после утреннего полива. На опорах аккуратно подвязаны плетистые сорта, бутоны срезаны под правильным углом.
— Родион? — произнесла она вслух, пытаясь найти логичное объяснение.
Двоюродному брату Алексея когда-то оставляли запасные ключи на всякий случай. Но она тут же отмела эту мысль. Родион последние полгода только и делал, что жаловался на прогоревший автосервис и занимал деньги «до понедельника». Откуда у него время и средства ухаживать за чужим садом?
Дверь открылась без сопротивления, замок был недавно смазан. На пороге стояли мужские тапки, аккуратно выровненные носками к стене. В доме пахло не затхлостью и пылью, а сосновой смолой и чем-то еще — машинным маслом. Точно так же пахло, когда Алексей возился в гараже со своими железками. В гостиной диван стоял без чехлов, подушки взбиты. На обеденном столе — ваза с полевыми ромашками.
Софья прошла на кухню, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Холодильник гудел, внутри свежие продукты: молоко с датой производства три дня назад, нарезка в фабричной упаковке, пельмени в морозилке.
— Что за чертовщина? — пробормотала она, закрывая дверцу.
Это был не бездомный. Откуда у бродяги деньги на продукты и терпение ухаживать за капризными розами? Кто-то обосновался здесь основательно, как полноправный хозяин. Сердце колотилось где-то в горле, когда она поднималась по скрипучей лестнице на второй этаж. В спальне кровать была застелена, на тумбочке — недопитая кружка чая.
Софья заглянула в кладовку, заставленную инструментами и коробками. В углу пылился старый системный блок — тот самый, к которому Алексей подключил камеры наблюдения. «Все сам, все сам», — бормотал он тогда, разматывая провода. — «Нечего охранным конторам деньги платить за ерунду». Камеры он заказывал на Алиэкспрессе, развешивал по углам, ругаясь на китайские инструкции. Софья тогда посмеивалась над его упрямством, но сейчас благодарила Бога за эту мужскую блажь….
