Загадка старой дачи: что слепая бабушка долгие годы прятала за зеркалом

Человек поднял голову, и Оксана едва не выронила телефон. Это был Николай, но и не он: осунувшийся, небритый, с красными, воспаленными глазами. Он выглядел не как человек, вернувшийся с курорта, а как побитый, загнанный в угол зверь.

— Ксюша! — Его голос дрожал. — Ты… ты как здесь?

Он попытался встать, но ноги не слушались, и он рухнул обратно на диван.

Оксана подошла ближе. Вся злость, которая кипела в ней по дороге, вдруг испарилась, уступив место жалости и недоумению.

— Что с тобой, Коля? Почему ты здесь?

Николай закрыл лицо руками и зарыдал, громко, по-детски, всхлипывая и размазывая слезы по щекам.

— Она сказала… Таня сказала, что ты меня ненавидишь, — выл он сквозь рыдания. — Что ты подала на развод. Что ты вычеркнула меня из своей жизни.

— Что? — Оксана опешила. — Коля, ты о чем?

— Она говорила, что ты нашла другого. Что ты хочешь отсудить квартиру и оставить меня на улице. — Он поднял на нее мокрые глаза. — Ксюша, я боялся. Я думал, мне некуда идти. Таня сказала: «Поживи здесь, пока все не уляжется». Она деньги давала. Я пил, Ксюша, я так пил, чтобы не думать…

Оксана села рядом с ним на грязный диван. Она взяла его за руку, рука была холодной и липкой.

— Коля, посмотри на меня. Я тебя искала. Я звонила. Таня врала. Нам обоим.

Николай замер, он смотрел на нее, как на привидение.

— Врала?

— Да. Она украла деньги у бабушки. Она подделала твою подпись. Она хочет забрать дачу. И она использовала тебя, чтобы держать меня в страхе.

Николай медленно осознавал что-то неожиданное, его лицо менялось. Из жалкого оно становилось растерянным, а потом — злым.

— Танька, — прошептал он. — Она же говорила, что спасает меня, что ты ведьма…

Он вдруг сполз с дивана на колени, уткнувшись лицом в колени Оксаны.

— Прости меня, Ксюша. Прости дурака. Я все исправлю. Я пойду в полицию. Я расскажу про деньги, про подпись. Мы ее остановим. Только не бросай меня.

Оксана положила руку ему на голову. Его волосы были грязными, но это были волосы ее мужа, человека, которого она любила десять лет.

— Вставай, Коля. Поехали домой.

Следующие три дня были похожи на странный, хрупкий сон. Николай вернулся, он побрился, отмылся, надел чистую рубашку. Он был тихим, виноватым, но в его глазах появилась какая-то новая твердость.

Когда Татьяна пришла в квартиру, привычно открыв дверь своим ключом, Николай встретил ее в прихожей.

— Отдай ключи, Таня, — сказал он спокойно.

Татьяна застыла с открытым ртом.

— Ты… ты чего, Коль? У тебя же кризис должен быть.

— Кончился кризис, — отрезал Николай. — И ключи отдай. И больше без звонка не приходи. Мы с Оксаной сами разберемся.

Татьяна побледнела, бросила связку ключей на тумбочку и вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стены. Оксана стояла в коридоре и не верила своим ушам. Он сделал это. Он защитил ее. Вечером они сидели на кухне втроем, Полина, сначала дичившаяся отца, теперь сидела у него на коленях и показывала свои рисунки. Николай смеялся, гладил ее по голове и обещал, что в выходные они пойдут в парк.

— Ксюша, — сказал он, когда дочь убежала спать. — Я все решил. Завтра сорок дней бабушки. Мы сделаем поминальный обед. Придут соседи, родственники. И я при всех скажу. Про деньги, про Таню. Я покаюсь. Пусть мне будет стыдно, но я больше не буду ее марионеткой.

Оксана смотрела на мужа и чувствовала, как внутри разливается тепло. Настоящее, живое тепло, которого не было уже полгода.

— Ты правда это сделаешь? — спросила она.

— Правда. — Он взял ее за руку и поцеловал ладонь. — Я люблю тебя, Ксюш. Я был идиотом. Слабаком. Но я исправлюсь. Мы продадим дачу, раздадим долги и начнем все сначала. Только мы втроем.

Оксана улыбнулась. Впервые за долгое время она улыбнулась искренне, без напряжения.

— Я верю тебе, Коля.

Она встала и начала накрывать на стол к чаю. Звенели чашки, шумел чайник, обычные домашние звуки, которые раньше раздражали, теперь казались музыкой. Она подошла к окну, на улице шел дождь, смывая серую пыль с асфальта, и город казался чистым и обновленным. «Все будет хорошо, — думала Оксана. — Мы справимся». Он вернулся, он выбрал нас. Она чувствовала себя победительницей, она выдержала, она дождалась, она спасла свою семью.

Завтра все закончится, завтра Татьяна получит по заслугам, а они начнут новую жизнь. Оксана обернулась: Николай сидел за столом, задумчиво глядя в чашку. Он выглядел таким родным, таким домашним.

— Чай с лимоном?