Загадка, замеченная с воздуха: что скрывали фуры, брошенные в овраге

Карпаты умеют хранить секреты. Тысячи квадратных километров, непроходимые чащи, горные хребты и скалы — идеальное место, чтобы спрятать то, что никогда не должно быть найдено. Но иногда горы сами решают, кому и когда открыть свои тайны.

Пилот санитарной авиации Андрей Костров никогда не считал себя особенным. Обычный мужчина сорока двух лет, бывший военный лётчик, который после сокращения нашёл себя в гражданской медицине. Возить больных из отдалённых карпатских сёл в областную больницу — работа не героическая, но нужная.

За пятнадцать лет он налетал столько часов над Карпатами, что знал каждую речку, каждый распадок, каждую полонину. Именно поэтому в тот мартовский день он сразу понял: что-то не так. Вертолёт шёл на высоте восемьсот метров.

В салоне лежала женщина с инсультом из посёлка Верховина, до Ивано-Франковска оставалось минут сорок. День был ясный — редкость для этих мест в начале весны. Солнце било в лобовое стекло, и Андрей привычно осматривал горизонт.

Вот тогда он их и увидел. Сначала показался блик, потом что-то металлическое в глубине ущелья. Андрей чуть изменил курс, снизился и обомлел. В узком скалистом овраге, километрах в семидесяти от ближайшей дороги, лежали фуры.

Не одна, не две. Он насчитал минимум пять прицепов, сброшенных вниз с обрыва. Кабин не было, только прицепы. Огромные металлические контейнеры, раскиданные по дну ущелья, как спичечные коробки.

Как они туда попали? Вот что не укладывалось в голове. До ближайшей трассы — семьдесят километров леса и скал. Никаких просек, никаких лесовозных дорог. Он знал этот район — глухомань, куда даже охотники редко забредают.

Андрей засёк координаты на навигаторе и полетел дальше. Женщину нужно было довезти. Но весь оставшийся путь в голове крутилась одна мысль: что там, в этих фурах? И кто приложил такие усилия, чтобы спрятать их в самом сердце гор?

Он ещё не знал, что этот вопрос перевернёт всю его жизнь. И что ответ на него заставит пожалеть о том, что он вообще посмотрел вниз в тот солнечный мартовский день. В тот вечер Андрей не мог уснуть.

Жена Лена сразу заметила: что-то случилось. За пятнадцать лет брака она научилась читать его молчание лучше, чем слова.

— Рейс тяжёлый? — спросила она, ставя перед ним тарелку с борщом.

— Да нет, нормальный. Женщину довёз. Она в реанимации, но врачи говорят — выкарабкается.

— Тогда что?

Андрей помолчал, помешивая ложкой.

— Видел странное кое-что над горами.

Он рассказал про фуры. Лена слушала, наморщив лоб.

— Может, лесхоз какой-нибудь?

— Лен, там дорог нет. Совсем. Я этот район знаю. Там даже старых дорог никогда не было. Чтобы туда фуру загнать, нужен вертолёт большой грузоподъемности. Или…

— Или что?

— Или их туда сбросили. Специально. Чтобы спрятать.

Лена помолчала.

— Ты в полицию позвонил?

— Позвоню завтра. Но сама подумай, кому это надо? Тащить через лес прицепы и сбрасывать в овраг? Это же не мешок мусора выкинуть. Это операция.

Жена подошла, обняла его сзади за плечи.

— Андрюш, я тебя прошу, не лезь. Позвони в полицию, расскажи, что видел, и забудь. Мало ли что там. Может, контрабанда какая-нибудь через границу. Может, ещё что похуже. Это не наше дело.

Андрей накрыл её руку своей.

— Не буду лезть, — сказал он.

И сам не поверил своим словам. На следующий день он позвонил в областное управление полиции. Дежурный выслушал его историю про фуры в лесу с таким энтузиазмом, с каким слушают рассказы о призраках.

— Координаты записал. Передам куда надо, — сказал он равнодушно.

— И что дальше?

— Проверим.

— Когда?

— Когда будет возможность. У нас людей не хватает по городу работать, а вы хотите, чтобы мы в горы экспедицию снаряжали из-за каких-то железок.

— Это не железки. Это прицепы от фур. Пять штук минимум. В месте, куда попасть можно только по воздуху.

— Пан Андрей, я вас услышал. Заявление хотите написать? Приезжайте в отделение. А так — ждите. Проверим.

Связь прервалась. Андрей сидел, глядя на телефон. Он знал, что значит это «проверим». Ничего они проверять не будут.

Положат бумажку в стопку и забудут. А через месяц закроют за отсутствием состава преступления. Какое преступление, когда даже не ясно, что там в этих фурах? Можно было бы отпустить. Забыть, как советовала Лена.

Летать дальше. Возить больных. Жить своей жизнью. Но не давало покоя. Несколько дней Андрей пытался выбросить из головы картинку: металлические прямоугольники на дне ущелья, разбросанные среди камней и поваленных смерек.

Не получалось. На четвёртый день он позвонил Сергею Баранову. Баранов был его другом еще с армейских времен. После дембеля осел здесь же, в области, промышлял охотой и туризмом. Знал Карпаты как свой огород.

Имел лицензию и подготовленный внедорожник, на котором забирался туда, куда нормальные люди не совались.

— Сергей, дело есть, — сказал Андрей без предисловий.

— Слышу по голосу, нехорошее дело.

— Это как посмотреть. Мне нужно в одно место съездить. В горы. Километров семьдесят от дороги.

Баранов присвистнул.

— Это не съездить. Это экспедиция. Что там?

— Увидел кое-что с воздуха. Хочу посмотреть вблизи.

— Нелегальная вырубка? Охотничья база браконьеров?

— Не знаю. Может быть, и ничего. Но проверить хочу.

Баранов помолчал.

— Когда?