Загадка, замеченная с воздуха: что скрывали фуры, брошенные в овраге

Делай своё дело, а я сделаю своё.

Они обнялись крепко, молча. Потом Баранов развернулся и исчез в чаще. Словно растворился. Был — и нет.

В Ивано-Франковск они добрались к вечеру. Ермолин сразу начал работать.

Созвонился с редакцией, с коллегами из других изданий. Загрузил фотографии на защищённые серверы, так, чтобы их нельзя было удалить или изъять.

— Завтра утром публикуем, — сказал он. — Одновременно. В трёх изданиях. Плюс Telegram-каналы, плюс YouTube. Такое не замолчишь.

— А полиция? — спросила Лена.

— ДБР и прокуратура — после публикации. Когда история станет публичной, им придётся реагировать. Если обратиться раньше, есть риск, что замнут.

Андрей кивнул. Он понимал логику. Сначала огласка, потом официальное расследование.

Иначе могут закрыть дело, убрать свидетелей, уничтожить улики.

— Вам нужно уехать из города, — сказал Ермолин. — На несколько дней, пока не поднимется шум.

— Есть куда?

— К моей сестре, — ответила Лена. — В Тернополь.

— Хорошо. Езжайте сегодня ночью. Я позвоню, когда можно будет вернуться.

Они собрались за полчаса. Андрей в последний раз посмотрел на квартиру. На фотографии на стенах, на привычную мебель, на жизнь, которая уже никогда не будет прежней.

— Пора, — сказала Лена.

Они вышли в ночь. Публикация вышла на следующее утро. Андрей читал её на телефоне, сидя в машине на полпути к Тернополю.

«Конвейер смерти. Как депутат областного совета превратил Карпаты в кладбище».

Фотографии, факты, имена, координаты. История Равшана — парня, который пытался спасти других и погиб за это. История Андрея — пилота, который случайно увидел то, что не должен был видеть. История шестидесяти человек, чьи тела гнили в рефрижераторах посреди леса.

К полудню статью прочитали миллион человек. К вечеру — три миллиона. Telegram-каналы разнесли историю по всей стране. Телевизионщики начали звонить Ермолину, требуя интервью. Депутаты Верховной Рады требовали объяснений. А правоохранители молчали.

Молчание длилось два дня. Андрей почти не спал. Следил за новостями, читал комментарии, ждал. Ермолин звонил каждые несколько часов. Держал в курсе.

— Давят, — говорил он. — Сурков задействовал все связи. Пытаются представить это как фейк.

Мол, никаких фур нет, фотографии поддельные, журналист — провокатор.

— И что?

— Не работает. Слишком много деталей, слишком много совпадений. Люди требуют расследования.

На третий день молчание прорвалось.

Генеральный прокурор и глава ДБР объявили о возбуждении уголовного дела по статьям «Убийство», «Торговля людьми», «Использование рабского труда». В Ивано-Франковскую область вылетела специальная следственная группа. Генерал из Киева. Сорок следователей. КОРД и спецназ СБУ.

Это было только начало. Операция по освобождению лагеря началась на четвёртый день. Андрей узнал об этом от Ермолина. Тот был в числе журналистов, которых допустили к освещению операции.

— Баранов вышел к нашим, когда они приехали, — рассказывал журналист по телефону.

— Показал дорогу. Оказалось, охрана уже начала эвакуацию. Грузили людей в машины. Но техника не заводилась.

— Баранов?