Загадка, замеченная с воздуха: что скрывали фуры, брошенные в овраге

— Я сказала: нет. Там мой брат. Я должна быть там.

Он не стал спорить. Знал, что бесполезно.

— Если что-то пойдёт не так… — начал он.

— Не говори. Не хочу слышать.

— Лена, послушай. Если что-то пойдёт не так, ты уходишь первая. Не ждёшь, не оглядываешься. Бежишь к машине и уезжаешь. Обещай.

Она долго молчала.

— Обещаю, — сказала наконец. И они оба знали, что она врёт.

Выехали в пять утра. Машину вёл Андрей. Он отдохнул, набрался сил. Рядом сидел Ермолин, на заднем сиденье — Лена. Все молчали, каждый думал о своём. Город кончился быстро.

Потом — пригороды, посёлки, сёла. Потом — лес. До конца лесовозной дороги добрались к полудню. Дальше машина не пройдёт. Колея разбита, завалена упавшими деревьями.

— Отсюда пешком, — сказал Андрей.

Они надели рюкзаки. У Андрея — еда, вода, аптечка. У Ермолина — то же самое плюс спутниковый телефон. У Лены — лёгкий рюкзак с запасными вещами.

— Спутниковый? — удивился Андрей, увидев телефон.

— Старая привычка, — ответил журналист. — В таких местах обычная связь не работает. А этот работает везде. Если что, вызовем помощь.

— Если успеем.

— Если успеем, — согласился Ермолин.

Они двинулись в лес. Первые несколько часов шли легко.

Андрей помнил дорогу. Ту же, которой они с Барановым ехали на вездеходе. Только теперь пешком. И не на север, а на восток. К месту, где закопан телефон. К вечеру прошли километров пятнадцать. Разбили лагерь у ручья, развели небольшой костёр.

— Завтра к полудню будем на месте, — сказал Андрей. — Если всё пойдёт по плану.

— Когда в таких делах всё идёт по плану? — хмыкнул Ермолин. — Редко.

Журналист достал фляжку, отхлебнул.

— Расскажите мне про Суркова, — попросил Андрей. — Что вы о нём знаете?

Ермолин задумался.

— Геннадий Сурков. Шестьдесят два года. Начинал в девяностых. Как и все тогда — с мутных схем. Ваучеры, приватизация, захват колхозного имущества. К двухтысячным — уже крупный игрок. Зерно, мясо, молоко. «Агро-Карпаты» — его детище.

— А криминал?

— Официально чист. Но слухи ходили всегда. Говорили, что он связан с местными авторитетами ещё в девяностые. Потом, когда старые боссы ушли, перешёл под крыло новых. Как крыша для защиты бизнеса.

— А нелегальное золото?

— Тоже слухи. Года четыре назад один геолог пытался поднять шум: мол, в горах работают нелегальные прииски, используют рабский труд. Писал в прокуратуру, в СМИ.

— И что?

— Погиб. Несчастный случай на охоте. Ружьё выстрелило само. Пуля попала в голову.

Лена вздрогнула.

— И никто не расследовал?

— Расследовали. Официальная версия — несчастный случай. Дело закрыли через месяц.

Они помолчали, глядя на огонь.

— Почему вы взялись за это? — спросила Лена. — Вы же понимаете, что опасно?

Ермолин усмехнулся.

— Понимаю. Но я журналист уже тридцать лет. Видел всякое.

И понял одну вещь: если такие, как я, будут молчать, ничего никогда не изменится. Кто-то должен говорить. Кто-то должен показывать. Иначе они будут делать это вечно.

— Они — это кто?

— Те, кто считает себя хозяевами. Кто думает, что можно покупать людей, как скот.

Убивать, как насекомых. Прятать тела в лесу и жить дальше, как ни в чём не бывало. — Он посмотрел в огонь. — Мой отец погиб в девяносто третьем. Его убили за то, что он отказался отдавать свой магазин рэкетирам. Застрелили прямо на пороге. На глазах у матери. Мне было двадцать лет.

— Простите, — тихо сказала Лена.

— Не за что. Это было давно. Но я тогда понял: если мы будем бояться, они победят. Навсегда. Поэтому я не боюсь. Точнее, боюсь. Но делаю всё равно.

Андрей смотрел на этого человека, немолодого уже, уставшего, но не сломленного.

И чувствовал что-то похожее на надежду. Может быть, они всё-таки справятся.

На следующий день они вышли рано, ещё до рассвета. К полудню Андрей узнал место. Вот та поляна, где они с Барановым оставили вездеход. Машины уже не было. Увезли или сожгли.

Только примятая трава и следы гусениц.

— Туда, — Андрей указал на восток. — Триста метров.

Они двинулись осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Тишина. Ни птиц, ни зверей. Только ветер в кронах. Бук. Тот самый, с характерным изгибом ствола.

Андрей узнал его сразу.

— Здесь.

Он упал на колени, начал копать руками. Земля была мягкой, рыхлой. Здесь её уже копали. Сердце упало. Он копал быстрее, разбрасывая землю в стороны. Глубже. Ещё глубже. Пусто. Телефона не было.

Андрей сидел на земле, глядя на пустую яму. Всё зря. Три дня пути. Риск. Надежды. Всё впустую. Кто-то нашёл телефон раньше. Охрана. Случайный охотник. Зверь раскопал. Неважно. Доказательств больше нет.

— Андрей…