Загадка, замеченная с воздуха: что скрывали фуры, брошенные в овраге

Голос Ермолина прозвучал странно. Напряжённо. Андрей поднял голову. Журналист стоял неподвижно, глядя куда-то в сторону. Лена тоже замерла, прижав руку ко рту. Андрей повернулся.

Из-за деревьев на них смотрел человек. Грязный, заросший, в изодранном камуфляже.

Левая рука висела плетью, перевязанная какими-то тряпками. В правой — карабин, направленный на них.

— Баранов? Сергей? — прошептал Андрей.

Баранов моргнул. Опустил карабин и вдруг улыбнулся. Криво. Одной стороной лица.

— Долго же ты, Костров. Я уж думал, не придёшь.

Они сидели у небольшого костра в овраге, куда Баранов их привёл. Место было хорошо укрыто: сверху не видно, со стороны не подойти незаметно.

— Ранили меня тогда крепко, — рассказывал Баранов, прихлёбывая чай из кружки.

— Думал, всё, конец. Но они почему-то не добили. Подошли, посмотрели, решили, что готов. Ушли за тобой.

— А ты?

— А я отлежался, потом пополз. Нашёл нору под корнями, забился туда. Двое суток лежал, пока они прочёсывали лес. Потом ушли.

— И ты остался здесь? Почему не вышел к людям?

Баранов посмотрел на него тяжёлым взглядом.

— Потому что они меня ищут. И в городе найдут быстрее, чем здесь. Здесь мой дом. Здесь я могу прятаться годами. — Он помолчал. — И потому что я знал: ты вернёшься. За телефоном.

Андрей замер.

— Телефон. Ты его забрал?

Баранов полез за пазуху, достал полиэтиленовый пакет. Внутри два телефона: Андрея и его собственный.

— Выкопал на третий день. Понял, что они тоже будут искать. Перепрятал в другое место.

Андрей взял телефон трясущимися руками. Включил. Экран загорелся, батарея почти села, но ещё держала. Фотографии. Все на месте. Фуры, тела, лица погибших, логотипы «Агро-Карпаты» и Равшан. Бледное лицо со шрамом над бровью.

— Сергей… — Андрей не находил слов.

— Потом спасибо скажешь, когда выберемся.

Ермолин наклонился к телефону, пролистал фотографии. Присвистнул.

— Это бомба. С таким материалом национальное расследование гарантировано.

— Если мы отсюда выберемся, — сказала Лена.

— Выберемся. — Баранов поднялся, поморщившись от боли в раненой ноге. — Я тут две недели живу. Знаю их патрули, знаю график. Ночью уйдём, к утру будем у дороги.

Они вышли в сумерках.

Баранов вёл. Он знал горы как свои пять пальцев. Обходил места, где охрана ставила датчики движения. Пережидал, когда далеко над лесом проходил вертолёт. Находил тропы там, где их, казалось, не было. К рассвету они вышли к реке.

— Отсюда пять километров до посёлка, — сказал Баранов. — Дальше сами.

— А ты? — спросил Андрей.

— Я останусь. У меня тут дела.

— Какие дела? — Баранов посмотрел на него.

— Лагерь. Тот, про который в записке. Сто километров отсюда. Я его нашёл.

Андрей замер.

— Нашёл?

— Две недели в лесу, Андрюха. Делать нечего. Ходил, смотрел. Нашёл их прииск. Видел людей. Работают под охраной. Живут в бараках. Человек сто, может, больше.

— И что ты собираешься делать?

— Ждать. Когда вы поднимете шум, сюда приедут спецслужбы. КОРД, СБУ, ДБР. Я покажу им дорогу. А пока буду следить, чтобы они не успели увезти людей.

Ермолин покачал головой.

— Один против вооружённой охраны?

— Я не собираюсь воевать. Только смотреть. Если начнут эвакуацию, подожгу технику. У них там два грузовика и вертолётная площадка. Без техники далеко не увезут.

— Это самоубийство, — сказала Лена.

— Может быть. — Баранов пожал плечами. — Но там люди.

Такие же, как ваш Равшан, которые просто хотели заработать денег. Я не могу их бросить.

Андрей смотрел на друга. На человека, который две недели жил в лесу с пулей в ноге. Который мог уйти, спастись, но остался, чтобы помочь незнакомым людям.

— Сергей, иди к чёрту…